Это означало, что для избалованного видами красивых женщин Петербуржца, она выглядела сравнительно плохо. Для местных же была миловидной шатенкой.
— Не хотите попробовать пирога? — спросила она, доставая из передника блокнотик и карандаш. — Клубничный получился особенно хорошо.
Алекс любил клубнику в любых её проявлениях, потому согласился незамедлительно.
— И будьте добры малиновое мороженное с чашечкой горячего шоколада.
Дум удостоили такого презрительного взгляда, будто он только что поставил подпись в под актом признания собственной инфантильности.
Поборов приступ тошноты, Алекс сел у окна. Пустынное шоссе с одной стороны, и древний лес с другой — вот и все его соседи. Уплетая довольно вкусный пирог, Дум размышлял о жизни.
Если что и способствует таким мыслям, так это пироги и дороги.
Мысли о звездах, будущем и прошлом, о твоей соседке стрептизерше и о облезлом коте — все это приятно обдумать на дороге. Может люди для того их и изобрели, чтобы хоть иногда можно было проветрить голову, избавив её от лишнего груза размышлений.
Потом, с течением времени, для таких нужд приспособили психологов, но что-то подсказывало Алексу, что ушлые мозгоправы просто решили ""обокрасть"" дороги.
— Добрый вечер, молодой человек.
Алекс вздрогнул и повернулся. К нему за столик подсаживался мужчина неопределенных лет. С равной долей уверенности ему можно было дать как двадцать, так и сорок, но не больше. Одетый просто, даже бедно, он был не брит, а заклеенная обувь намекала на бродяжничество. Наверное это какой-нибудь убежденный бездомный, путешествующий по стране.
Таких еще частенько романтизируют, сочиняя про них небылицы и фотографируя, как те зайцами колесят в товарняках.
— Наверное добрый, — пожал плечами Алекс.
— Конечно добрый, — уверенно кивнул бездомный. — Можно?
Голодными глазами бродяга смотрел на недоеденный пирог. Вместо ответа Алекс пододвинул тарелку. Первые мгновения, ему казалось что сейчас попрошайка набросить на еду не хуже оголодавшего пса, но нет.