Следующим слоем я обнаружил непонятную мне сущность.
— Лепрекон, — вставил свои пять копеек Алекс.
— Что прости?
— Лепреконья там сущность.
Клавиус пару раз моргнул и хлопнул себя по лбу.
— Ну конечно лепреконья! А я-то думал на гоблинскую… Ну и под конец в дело вмешался случай в лице ""Зеркала Клеопатры"".
— Это про которое братья Гримм сказку написали? Ну, ""Свет мой зеркальце скажи"" и все такое?
— Это про Белоснежку, — поправил Алекс.
Джин только отмахнулась.
— Да, — кивнул Клавиус. — Оно самое.
Леди наморщила лоб и помассировала виски.
— И что все это значит? — спросила она.
— Оно самое, — повторился араб. — а если быть точнее — полная задница.
— Давай сразу — гриморий не вытащить, да?
— Ну почему же, — араб аж надулся от самодовольства. — какому-нибудь хартийному не вытащить, а я справился бы, вот только…
Клавиус немного понежился в центре внимания и вынес вердикт:
— Пациент вряд ли выживет.
Дум вскочил со стула, а вот Джин облегченно выдохнула.
— Шуточки твои, — сказал она, вытерев лоб.
— Да не, — отмахнулся араб. — с этим никаких затруднений.
— Я бы попросил! — возмутился Алекс, на всякий случай шагнув к выходу. — моя смерть — вполне себе затруднение.
Клавиус и Джин синхронно переглянулись.
— Да какое это затруднение, — плотоядно улыбнулась некромантка. — слушай, вот зачем тебе все эти проблемы? Ты же простой русский мальчик. Ну куда ты лезешь в мир магии?
— Я никуда не лезу! Меня сюда впихнули!
— Ну вот видишь, — увещевала Джин, каким-то странными, текучими движениями подбираясь все ближе к Думу.
Её голос заволакивал мысли Александра. Соблазнительные линии тела вызывали жгучее желание сорвать с неё одежду. И плевать на присутствие араба, он был готов повалить её прямо на ковре.
— Я даже сделаю тебя своим кадавром, — её шепот проникал в каждую клеточку тела, заставляя кровь вскипать в жилах. — Подумай? Зачем тебе это полная проблем жизнь, если я могу подарить сладостную негу услужения?
Что-то внутри Думского пыталось сопротивляться зеленым глазам, но сам он уже был готов согласиться на все, лишь бы она позволила дотронуться.
— Нет, моя прелесть, — жарко прошептала она. — сначало скажи. Скажи, что отдаешься во власть моей воли.