Мальгин иногда ловил себя на том, что завидует Ивану, сам он не мог и дня прожить, не уходя в самоанализ, не мучаясь, не ища постоянно точку равновесия между «да» и «нет».
– Стобецкий просил позвонить, – сказал Заремба, доставая из сумки банку шипучки. – Хочешь? Земляничная.
Одет он был в костюм в стиле «кантри», говорящий о его приверженности моде. Костюм был сделан из недавно созданного материала зиркорна, обладающего памятью формы. Хранить костюм можно было в виде небольшого рулончика с магнитной защелкой: стоило выключить защелку, и костюм мгновенно приобретал заданную форму.
– Я завтра выйду, – сказал Мальгин, костюм которого тоже был из зиркорна. – Ничего не изменилось?
Заремба покачал головой, ткнув пальцем в серьгу рации.
– Постоянная связь: все по-прежнему. У Лондона прогрессирующий синдром терминатора, то же, что было и у Шаламова, но в замедленном темпе. Качественный скачок трансформации может произойти не раньше чем через месяц.
– Как бы не прозевать точку перелома. Не слишком ли мы самонадеянны? Гейне говорил, что каждый человек есть вселенная, которая с ним рождается и с ним умирает, а Шаламов и Лондон – это аж по две вселенных!
– И еще ты, – бросил Заремба с усмешкой.
На Мальгина вдруг накатило черное и злое, свет в глазах померк, и хотя он почти сразу же овладел собой, по лицу Ивана понял, что скрыть свои переживания не смог.
– Извини. Я что-то сказал, нет?
– Ничего, – прыгающими губами выговорил побледневший Заремба.
– Что? Говори!
– Честное слово, я не… понимаешь, из тебя словно зарычал… или выпрыгнул…
– Кто? Не тяни душу! Надо же мне знать, как управлять собой во время «черных затмений».
– Кажется, на меня прыгнул не то барс, не то леопард… пятнистый такой, с клыками… Жуть, честно говоря! Но ведь ты же не виноват, Клим? Оно сидит в тебе и ждет выхода… Ты же не хотел? Ничего, справимся.
– Ох и мастак ты успокаивать пациента, – с трудом улыбнулся Мальгин, чувствуя уходящую дрожь: он испугался не меньше Ивана, а заодно понял, что не все будет просто в его нынешней жизни и кроме «тихих» знаний память хранит и «мины» чужих реакций на мир, неадекватных понятиям человеческой морали и нравственности.
– Звонила Купава, – после недолгого молчания сказал Заремба. Он хотел что-то предложить Климу, но не решался.
– Вот как? – Мальгин постарался задавить поднявшееся в душе волнение.