Она не слышала, как он подошел, и, немного придя в себя, со смехом повернулась к нему:
– Думаю, мало есть такого, чему отец смог бы научить вас. Ранулф промолчал, но явно был согласен с ней.
– Ты должен показать ему этот валлийский лук. Он постарается научить своих людей владеть столь метким оружием.
– О нет, едва ли из этого что-нибудь выйдет. Даже мои люди отказываются им пользоваться. Они считают, что такое оружие не подобает рыцарю, и боятся, что их примут за простых пехотинцев.
– Вижу, вам ничего не страшно, – смешливо блеснула глазами девушка. – Как, по-вашему, я смогла бы научиться стрелять из этой длинной палки?
– Можешь попробовать, – кивнул Ранулф, показывая, как держать лук.
Лайонин взяла палку, но, обнаружив, что не в силах согнуть ее больше чем на один-два дюйма, растерянно взглянула на Ранулфа. Тот встал сзади, и лук легко поддался его рукам. Наклонившись, чтобы вложить стрелу, он неожиданно ощутил ее аромат, запах роз и дыма, и холодок щеки, оказавшейся совсем рядом с его лицом.
Лайонин выпустила стрелу.
– Попала!
Она радостно обернулась к нему, и он обнял ее, едва осмеливаясь дышать, из страха, что раздавит девушку в порыве нарастающего желания.
Сердце Лайонин, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он чуть прижал ее к себе, и тепло его тела проникло даже сквозь тяжелый шерстяной плащ. Она перевела взгляд с его глаз на губы в надежде, что он поцелует ее… Да-да, она хотела этого и бессознательно качнулась к нему. Мягкие груди коснулись его груди, и он шумно втянул в себя воздух.
Его руки внезапно опустились.
– Нужно накрывать на стол, и меня ждет матушка, – пробормотала она, не зная, что сказать. – Спасибо за урок, а теперь, Лев, нам нужно возвращаться, ибо нрав моего отца, узнавшего, что его еда запаздывает, заставит трепетать самого свирепого хищника.