Чертовски знаменита

Это, да еще те деньги, которые ей пришлось бы отдать Джонни, напрочь лишили бы ее всех сбережений, по меркам мегазвезды довольно скромных. Хотя она была звездой уже три года, этого не хватало, чтобы действительно обрести финансовую стабильность.

– Каковы твои планы теперь, Катерин? – спросил ее карлик с микрофоном, тот самый, которому Катерин заявила, что ей нужна жена, а не муж.

– Буду работать, – ответила она настолько мило, насколько это было в человеческих возможностях, учитывая двадцать вспышек одновременно в нескольких дюймах от ее лица.

 – Пора оставить все это в прошлом.

Вспышки слепили ее, поэтому Китти надела темные очки.

– Ах, нет, Катерин, не делай этого, душечка. Мы хотим видеть твои прекрасные глаза.

– Вы любовались этими глазами все последние пять дней. Теперь им нужен отдых, джентльмены, так же как и мне, если вы не возражаете. – Она всячески старалась не терять чувства юмора, хотя сил совсем не осталось.

– Пропустите даму, джентльмены, пожалуйста. – Ее телохранителю Берту помогали сдерживать толпу четыре громилы под два метра ростом и такие же почти по ширине.

Их задача состояла в том, чтобы убрать с дороги представителей прессы, не применяя грубой силы. Как бы ни напирали на Катерин, им не разрешалось заниматься рукоприкладством, поскольку их могли привлечь к уголовной ответственности за нападение. Им вменялось в обязанность защищать их подопечных без особой силы, хотя некоторые папарацци[1] явно нарывались на грубость.

Люди слабо представляют себе, насколько все это тяжко.

Катерин десяток раз наступили на ноги, а дважды ей едва не заехали в лицо камерой, когда чересчур ретивый оператор повернулся, чтобы найти лучший ракурс. На шелковом жакете виднелись чернильные пятна, поскольку один из журналистов позволил себе беспечно провести ручкой по ее рукаву, и вообще она чувствовала себя прескверно. То был последний, наиболее драматичный голливудский развод, поэтому пресса ждала от Катерин какого-нибудь сенсационного высказывания, впрочем, за неимением такового она изобрела бы его сама. Ей уже пришлось прочитать два таких измышления про себя в газетах, что дух захватывало."

"«Катерин Беннет, сорока трех лет, каждый день появлялась в здании суда в течение бракоразводного процесса в новом наряде от ведущих модельеров, – вопила одна газетенка. – Помимо ультрамодного и дорогого туалета она демонстрировала в равной степени вызывающую прическу, а краски на ней было столько, что вполне хватило бы на небольшой парфюмерный магазинчик».