Лишь один, на хромой лошадке, избежал общей участи, потому что сильно отстал. Он даже не показался из-за поворота – что такое мушкеты, конные разбойники уже знали и улепетывали при одном намеке на выстрел.
Макс вновь пришпорил лошадку:
– Ну, родимая, давай-ка догоним этого хромого!
Вырвавшись из-за поворота, Макс осадил кобылку – догонять уже никого не надо. Конь стоял без седока, седок валялся в паре шагов, выставив в небо древки парочки стрел. Над телом стояли два мрачных кшарга: один уже в годах, седой до последней волосинки, второй почти ребенок.
Поприветствовав лесных жителей взмахом руки, Макс вежливо поблагодарил:
– Спасибо за помощь. Можете забрать себе его лошадь и вещи.
Старший с достоинством кивнул:
– Если дают, то возьмем, конечно, – почему бы и не взять. А благодарить нас не стоит, восточных жаб мы всегда готовы стрелой угостить.
– Знаю. Не любите вы их. Ваши частенько нам помогают. Вы не знаете, есть ли еще поблизости их отряды? Мы в этих тропах запутались, да и следы повсюду, не понять, куда пошли.
Пацан указал рукой куда-то на север:
– Там они!
Старший отвесил ему подзатыльник:
– Цыц, недоросток! Старшие разговаривают!
Обернувшись к Максу, кшарг добавил:
– Он верно сказал. Все эти свиные отбросы, что здесь грабеж затеяли, вчера на Север потянулись, к имперской дороге.
– Что за дорога? Где она? Да и откуда тут дороги?
Кшарг почесал затылок:
– Если по чести, то нет там, конечно, никакой дороги. Когда-то вроде бы была, кое-где, говорят, если копнуть немножко или мусор раскидать, можно увидеть мощенную камнем дорогу. Но давно ее забросили, очень давно. Сожрал ее наш лес. Одно название осталось – имперская дорога.
– Ясно. И далеко она отсюда?
– Да через Зеленушку переправиться надо, и аккурат под холмистой гривой она вроде и шла раньше.