Вероятно, девочка связалась со взрослым мужчиной, побоялась сказать родителям правду и поэтому оклеветала того, чье имя пришло ей в голову первым. Когда Володя вернется домой, мы вместе с ним приедем в отделение, и вы убедитесь, что он ни при чем.
Оперативники ушли, но потом оказалось, что они сидели в своей машине во дворе. Едва Володя вошел в квартиру, как раздался звонок в дверь. Время было за полночь. Николай Михайлович посмотрел в глазок и сказал:
– Двенадцать ночи давно пробило. Утром приходите.
– Да нам только поговорить, – прозвучало в ответ.
– После девяти утра, – повторил глава семьи и уточнил: – У вас есть ордер?
– Надо просто вопросы Владимиру задать, – объяснили оперативники.
– Завтра, – отрезал Николай Михайлович, потом велел всем ложиться спать.
Но, когда опера явились на следующий день, ни отца, ни сына дома не было. Вероника открыла дверь и спокойно объяснила:
– Вы вчера нам изрядно потрепали нервы, мужу стало плохо с сердцем, он уехал к врачу. Дома я и дочь. Владимир ушел.
Сотрудники отделения решили не сдаваться и через день прикатили уже с ордером.
На этом история не завершилась. Вскоре в дом ворвался отец девочки, фамилию его я запомнила – Шоколадкин, имя его выпало из памяти. Он устроил погром, разбил зеркало в прихожей, сломал шкаф, орал что-то. Правда, сначала он вел себя прилично, сказал, что хочет поговорить с Володей и Николаем Михайловичем.
Вероника молча выслушала исповедь Шоколадкина и спросила:
– Почему же вы, зная о привычках своей дочери, озвучили в милиции совсем другую версию, обвинили моего сына в изнасиловании?
Шоколадкин непечатно выругался:
– Жена..!
Потом снова разоткровенничался.