Даже если находилась в другой стране, фантомно неизбежно присутствовала рядом и, будто бы, с укоризной взирала на меня, всю такую неправильную и неидеальную в отличие от нее. Глупую несестру, совершавшую одну ошибку за другой, прилипалу, неспособную оставить Демида в покое.
И ведь имела на это право… в отличие от меня.
Пора заканчивать, мысленно обрубила все внутренние стенания и, подняв голову, взглянула открыто на мужчину.
– Ты сделал свой выбор, и ко мне это не имеет никакого отношения, – собрала всю боль в кулак и, сглотнув ком в горле, закончила.
Обойдя Демида, бросилась к двери.
– Александра! – он хотел преградить дорогу, но я не позволила.
Оттолкнула сразу, как заметила движение ко мне.
Нет, нет и еще раз нет!
Не стоило затягивать прощание. Иначе… иначе я не гарантировала, что не останусь, вновь поддавшись слабости.
А этого больше делать было нельзя.
Вздернув подбородок, сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу ладоней, и выпалила, причиняя боль нам обоим:"
"– Твоя проблема – это Белова, твоя невеста! А я всего-навсего лишь та, кто всегда была рядом.
После моих слов наступила жуткая тишина.
– Я отвезу тебя домой, – голос Демида прозвучал холодно, а вид был такой, будто его ударили.
Но я заставила себя не замечать его бледности и доиграла партию до конца:
– Сама доеду. И не надо, чтобы кто-то за мной следил, даже Артем. Я уже взрослая, Гадаров, и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было.
Из квартиры вышла совершенно спокойно. Демид остановить больше не пытался.
Как и я не пыталась остановить слезы, что струились у меня по щекам.
Больно…
Как же больно ранить любимых…
Но… так будет правильно.
Глава 17-2
В машине вакуумное спокойствие дало трещину. Вот и мчалась домой, ослепленная горем и снедаемая ревностью.
Какой же идиоткой я была в Питере, когда обманывала саму себя и притворялась, что отношения Гадарова и Беловой временные?!
Они постоянные, и об этом писали все СМИ.