Тьма расползалась по лицу своими щупальцами, впивалась в кожу, словно мстила за что-то, сжигала правую половину ледяным дыханием, но он был даже рад этой боли. Она отрезвила и помогла прийти в себя.
— Удалось выяснить, кто это сделал? — уже спокойно спросил он вошедшего друга.
— Нет, — покачал головой Форнезе. — Я проверил, никто из присутствующих не имеет отношения к огненному всплеску.
Марко выглядел напряженным и смотрел на него странным взглядом. Словно пытался заглянуть под маску и прочесть его мысли.
— И что думаешь?
Алессандро кивнул Форнезе на кресло, а сам устроился подле небольшого стола.
— Чья-то магия?
Он передвинул бронзовую статуэтку и привычно положил ладони на столешницу. Гладкое дерево показалось раскаленным. Что за дьявольщина? Он приподнял руки, опустил их снова и ощутил тонкое покалывание в пальцах.
— Как ты себя чувствуешь? — «не услышал» его вопрос Марко.
Голос друга звучал напряженно.
— Нормально я себя чувствую, — ровно ответил Абьери.
— Можешь сказать, что ты делал, когда вышел из зала?
— Думаешь, причина возгорания во мне?
— Я пока не знаю. Морелли предложил поискать в архивах твоей семьи старые пророчества. Он считает, что возгорание древнего герцогского трона — это знак свыше.
— Если так, то дело плохо, — хмыкнул Алессандро. — Представляю, какие слухи поползут по округе — «Абьери продал душу дьяволу и тот пришел за ним прямо во время кастра авиди».
— Сандро, это не шутки. Ты ведь понимаешь, что император рано или поздно узнает о пожаре? И будет лучше, если мы сумеем найти причину возгорания, и она окажется далека от темы проклятия. Не стоит напоминать Адриану о прошлом. Тем более в тот момент, когда он готов сменить гнев на милость.
Марко коснулся изувеченной фаланги и поморщился, словно та ныла.
— Сильно болит? — кивнув на покалеченную во время одного из опытов руку, спросил Абьери.
— Терпимо, — ответил Форнезе и взял со стола перо. — Не уходи от ответа, Сандро. Что ты делал, когда случилось возгорание?
— Это не имеет отношения к делу.
— Уверен?
— Абсолютно.
Не хватало еще вмешивать сюда Алессию.
А Марко, словно услышав его мысли, спросил:
— Это никак не связано с той девушкой — как ее — Алессией? Она ведь здесь, в замке?
— Здесь, но она ни при чем.