Чуть дальше, за монументом четырнадцатого июля и «Башни часов», ныне здания Верховного суда Ирака — строилось новое, рассчитанное на долговременную осаду посольство, оно имело отдельную стену, отдельный периметр безопасности и собственную вертолетную площадку.
В посольстве он был всего один раз — людям, подобным ему, делающим грязную работу дорога в посольство закрыта, тут постоянно шныряют журналисты и недалеко для утечки информации. Но он все же был здесь, когда только приехал — и отметил, что изменилось здесь мало.
Они спустились в подвальное помещение, там предъявили документы стоящему на посту (последняя линия обороны, можно сказать) сотруднику Дипломатической Секретной Службы.
"На закрытой территории — было тихо, работали кондиционеры, людей по коридорам немного, в военной форме — нет почти никого. На дверях, тоже защищенных — таблички с номерами, что они означают — знали только местные, остальным этого было знать не положено. Здесь, как и наверху, в «легальной» части посольства — в коридорах машинки для уничтожения документов, обычный признак любого правительственного учреждения после событий 1979 года в Тегеране.
Их Вергилий[2] ориентировался здесь хорошо, он безошибочно нашел маркированную кодом дверь, открыл дверь с помощью карточки доступа и отступил в сторону.
Внутри — обычная комната, только без окон. Большой стол, еще один — с прозрачной, подсвечиваемой изнутри столешницей, чтобы рассматривать спутниковые снимки, два операторских места с мониторами.