Кто-то жалел, что не добившийся заветного Лев не отступит и может стать не только конкурентом, но и угрозой; кто-то, как Трофим, обрадовался возможности стать первым и надрать Иванову зад.
Егор был полностью солидарен с заносчивым блондином. Он довольно рассмеялся:
— Тогда, как говорится, подвиньтесь и встаньте в общую очередь!
Лев с угрозой взглянул на усмехающегося Валуева:
— Не будет никакой очереди.
— Это почему? — Песков присоединился к Егору.
Директор смотрел на двух заклятых друзей-соперников, жалея, что не в той форме, чтобы встать напротив.
— Потому что я так хочу. А значит так и будет! Хватит глупых вопросов.
В разговор вмешался тренер. Он мало что понял из происходящего, но не желал, чтобы спорщики перешли к активным действиям, и обратился к Иванову:
— Ты думаешь, удар в пах был случайностью? Нет… — Он покачал головой. — После той сцены с поцелуем, что наблюдал весь клуб, можешь поставить крест на своих попытках ухаживать за брюнеткой.
— Почему? — Лев скривился: теперь он сам повторял набивший оскомину вопрос.
— Ты не видел, как всё выглядело со стороны. Ты млел в руках знойной кубинской штучки, закатив глаза от удовольствия.
Иванов поперхнулся.
— От удовольствия? Да я боялся открыть глаза, чтобы не увидеть её гланды! До сих пор не решусь лоб почесать, боюсь в слюне вывозиться. Она же всосала моё лицо целиком!
— А ты любишь, чтобы всё было нежно? — продолжал подначивать Валуев.
— Да, нежно!
— Везде? — он бросил полотенце, стараясь попасть Льву в пах.
— Да! Мне не нужны ни услуги моющего пылесоса, ни удары языка «собачки», возомнившей себя швейной машинкой. Мне уздечку недавно чуть не порвала склонная к садизму дама.
Трофим понял, о ком говорит Иванов; от укусов Жанны он сам успел пострадать.
— И что было потом? — вопрос был задан полным сочувствия голосом.
— Долго кровил!
— А после? — Песков пытался выяснить, не излишний ли темперамент блондинки послужил их разрывом, не зря ли он тешился тем, что отбил её.
— Это стало последней каплей, больше мы не встречались. — Теперь пришла очередь Льва злорадствовать. Он видел по реакции Трофима, что тот успел вкусить прелести «любви» с вошедшей в раж Жанной, и с усмешкой подвёл итог откровениям:
— Я не состою в клубе членоубийц и яйцеотсекаторов. Не хочется после секса зашивать раны.