Катастрофа в подарок

Разговор прервала телефонная трель. Игнат, приложив мобильный к уху, быстро направился к двери, однако остановился возле выхода, попросив спорщиков:

— Мне нужно выйти: ждут на стоянке. Не поубивайте друг друга, ладно?

Тренер ушёл, но тут же вернулся:

— Если кому-то интересно, то «предмет» вашего спора направилась к выходу.

— Пойду отолью. — Не проронивший ни слова до этого Михаил отправился в туалет, мечтая хоть на минутку остаться в уединении и поразмышлять о случившемся.

Глава 16

— Какая красивая шатенка, зачем ей мучить себя тренировками?

— Вон те говорящие сиськи? — ответила Илона, бросив взгляд в сторону, куда смотрела Наталья.

 — Я уже года три на её красоту любуюсь. — Усмехнулась она. — Это София — секретарша моего отца. Работает под ним и в праздники, и в выходные. Бедняжка трудится, не покладая ног, до мозолей. И самым выносливым женщинам нужно время от времени что-то накачивать и укреплять, а эта ходит в тренажёрку, чтобы подпитать мозг новыми впечатлениями. Видишь ли, немецкое порно с его «ох, ох, я-я» перед сексом уже не в тренде. Сейчас у любовниц богатых папиков в моде живое воображение.

Она окинула взглядом мощную фигуру тренера.

— Похоже, в последнее время Софи на постельные подвиги вдохновляют крепкие ягодицы Игната. Нужно при случае намекнуть на это господину Иванову.

— А мама знает? — поинтересовалась Сидорова, проживающая подобное в собственной семье."

"— Зачем Алевтине что-либо знать о любовницах мужа? В амплуа «виновной в проделках сына» не входит роль мученицы.

Иначе она потребует держать над головой нимб и читать по утрам на неё молитвы.

— Её удовлетворит роль жертвы?

Илона согласно кивнула.

— Застав впервые любимого папочку со спущенными штанами, пыхтящим над секретаршей в его кабинете, я испытала шок. Мне было тогда всего лишь тринадцать. Розовые очки, навеянные романами о вечной любви, рыцарях и прочей муре, слетели с глаз мечтательной девочки мгновенно и навсегда. Я проплакала сутки, но на вопросы мамы — в чём дело? — не отвечала, внемля просьбам, читавшимся в голубых, как обиталище ангелов, глазах Карла.

Через неделю папочка подарил мне лошадь.

Иванова с любовью погладила хромированный чёрный бок байка:

— Вот этот железный монстр очередная цена молчания о Софи.

— Так странно, но я, наверное, тоже бы не сказала, пожалев маму. — Биологичка вспомнила счастливое лицо Надежды, снующей утром с кастрюльками по кухне.