Зачем лишний раз убеждаться в вере глупого человечества в добрые сказки? Я предпочитаю смотреть и читать фантастику, в редких случаях — что-либо историческое, только без всяких там заточённых в замках анорексичных девиц малолетнего возраста.
— Ты не веришь в рыцарей и принцев?
— Я ненавижу ходячие «консервы» за их издевательства над благородными дракончиками, а принцы… Последняя вера умерла после проведённой ночи с известным тебе рыжиком, по ошибке принятым мной за благородного… Не дай бог кому с ними связаться.
— А вот английская Диана верила…
— Верила в наполовину лысого, носатого мужа, мечтающего занять место тампона во влагалище старушки Паркер-Боулз? И чем это закончилось?
— Ты не дала мне договорить. Рыжики-то получились неплохими? Королевскую породу она улучшила. Может быть, именно в этом и состояла миссия погибшей блондинки?
Учительница громко икнула, ухватившись руками за плоский живот.
— Господи, я и забыла… Ребёнок. — Она вновь взглянула на вывеску бара с явным сожалением. — Какое пиво? Мне сейчас и крышку он него нюхать нельзя.
Перед глазами Натальи возникло лицо прелестного зеленоглазого малыша с папиными рыжими вихрами и милыми, в маму, веснушками, украшающими вздёрнутый носик. Большие карие глаза увлажнились от умиления, но ровно до момента, когда в памяти всплыли газетные заголовки над фотографиями с места аварии венценосной особы.
— Боже, я не желаю становиться принцессой-миссионеркой, чтобы погибнуть в автокатастрофе…
— Прекрати беспокоиться о том, чего нет. Ты живёшь в России, к счастью. — Иванова надавила плечом на входную дверь и подтолкнула биологичку вперёд, отрезая любые пути к отступлению.
— Он мне не нужен! — слишком поспешно ответила Наташа.
Хорошо, что она не видела в это время ухмылку довольной Илоны.
— Вот это сейчас и обмоем. Таня тоже не входит в клуб его поклонниц.