Мы, можно сказать, представляем собой коалицию антикозломудов! Не дай усомниться в твоей лояльности к мужененавистницам!
Сидорова обвела глазами плотно уставленную бутылками с напитками разных градусов витрину бара, нервно икнула, смирившись с пьяной неизбежностью, и горячо проговорила:
— Что ты, я с вами душой и телом! — Внутренние органы согласившейся на ещё одну ночь вакханалии жертвы затрепетали, пытаясь протестовать против принятого хозяйкой решения. Но кто их обычно слушает?
Учительница помассировала ладонью сжатый спазмом живот и направилась в тёмную пасть алкоприбежища.
Из глубины зала им махала рукой высокая, крепко сбитая блондинка в обтягивающих выпуклую попу джинсах и облегающем пышную грудь свитере ярко-красного цвета.
Илона направилась к её столику, предупредив Наталью:
— Это моя подруга.
— Красивая девушка.
— И человек замечательный, когда познакомишься поближе и вникнешь.
Во что именно нужно вникать, переспросить биологичка не успела, но узнала на личном опыте уже через час.
— Знаешь, что раздражает меня в тебе больше всего?
— Что? — Наташа икнула и улыбнулась с извинением: — Прости, на меня постоянно что-то находит, стоит чуть выпить. Иногда вот икота.
Иванова улыбнулась, но промолчала. За столь короткое время знакомства вряд ли стоит выступать в роли эксперта, но о «кое-чём пьяном» от Натальи она могла рассказать.
Таня же с неодобрением уставилась на полные губы учительницы.
— Твой приветливо распахнутый рот.
— Как это понять?
— Вот и мне хочется задать этот вопрос. Про вас, русских, говорят, что вы излишне угрюмые.
— И? — Сидорова снова икнула и улыбнулась.
Украинка, настроенная изначально на неприятие новой пассии хозяина в раздражении выгнула ноздри.
— Вот только прошу: убери этот наивный дебилизм с лица.
— Какой? — искренность в огромных карих глазах подкупала, давая коррективы на снисхождение любому, но только не прямолинейной Бабенко.
— Дай договорить, зубрила. — Несколько мягче произнесла она, решив взять над «наивностью» шефство. — Так вот, вы не угрюмые, вы умные и искренние, вас не приучают с пелёнок врать.
— А меня?
— Думаю, учили. А как иначе назвать твоё бодрое склабанье? Ну, сущий младенец, унюхавший мамкину сиську.
— Моё — что?"
"Наташа безуспешно пыталась понять пьяные мысли подруги из ближнего зарубежья.