— Бедная моя головушка! Удрать из крольчатника в серпентарий с инопланетным львом… Весёленькая перспектива…»
От волнения или чего другого учительница почувствовала шевеление в животе и смиренно вошла в клетку сервированного на шестерых «будущего». «Не беспокойся за маму, малыш, по крайней мере, ты не останешься безотцовщиной…»
— Господи, я не просто волнуюсь, а очень волнуюсь, — выдала она вслух.
— И что это значит? — успел поинтересоваться Лев перед тем, как «невесту» повело в сторону, но не косяка, мимо которого они проходили, а напольной вазы, стоять на полу которой через мгновение стало незачем…
— Какие красивые осколки.
— Боже мой! Моя любимая китайская ваза эпохи Мин… Перенесла два ограбления, а теперь… — Рыжеволосая женщина с зелёными, как у директора, глазами с ужасом взирала на руки незнакомки, пытающейся сложить фарфоровые черепки вместе.
— Кто вы, чудовище? — спросила она, потрясая ладонями вверх и, не дожидаясь ответа, грохнулась на пол, аккурат на вазу, установленную по другую сторону от входа в гостиную.
— Ну, вот и славно, — с трудом сдерживала смех байкерша, ощупывая мать на наличие ран, — удачно упал наш чемпион по отключке — без травм. Табличку «Мин больше нет» для воров повесим на стену, а маму сейчас откачаем. Таня, неси нашатырь.
"— И валерьянку, — пролепетала Наташа.
— И успокоительное покрепче тоже, — вторил брюнетке оторопевший Лев.
— Вечер обещал быть нескучным, а стал просто сказочным. Но это не совсем то, на что я рассчитывал, — подвёл он итог провального знакомства родителей с кандидаткой в невесты. — Надеюсь, громить больше ничего не станем?
Обращение Иванова к биологичке выглядело несколько угрожающим. Она громко икнула, прежде чем задать встречный вопрос:
— Вот и вся любовь? — Растерянная Сидорова с ужасом подсчитывала размер убытка, причинённого несостоявшимся родственникам.
— Даже не надейся.
Лев уложил мать на диван и обернулся к державшейся, словно нашкодивший ребёнок, за полу его пиджака учительнице.
— Возьми себя в руки. Сейчас ты встретишься с тем, кого когда-нибудь гордо назовёшь свёкром!
— Вот уж вряд ли, — промурлыкала усевшаяся рядом с матерью Ольга.