И через пару минут была готова бороться за жизнь, начав с крика:
— ААА, помогите! Спасите! Насилуют! — помогло не очень.
Она решила сменить тактику.
— Пожааррр! Горииииммм! — и стала стучать по ведру подошвой кроссовок.
Надеясь, что шум привлечёт внимание какого-нибудь сумасшедшего на кабриолете с открытым верхом или выведет из себя похитителя. Все остальные в наглухо запечатанных средствах передвижения услышат её вряд ли. Визги про пожар тоже не помогли и она начала выкрикивать правду.
— Хочу писать! Писать хочу.
Она колотила ногами в стенку багажника, отдавив ведро в сторону. Прошло больше десяти минут прежде, чем автомобиль стал притормаживать. Училка обрадовалась, что не придётся исполнять угрозу. Она вцепилась в железяку, приготовившись уничтожить врага.
Багажник открылся, запуская свет и свежий воздух. Наталья зажмурилась, а когда открыла глаза, обомлела! На неё смотрел черноокий красавчик с заправки.
«Ничего себе, как его нахлобучила любовь с первого взгляда!» Она непроизвольно состроила глазки, сначала правый, а когда он грубо вытянул её из багажника, то и левый.
— К чему такие крайности. Могли бы просто назначить свидание. — Она вспомнила о предложение пройти медосмотр в его клиники. — Я не настолько больна, чтоб вот так экстренно тащить меня по врачам. Наталья кляла себя последними словами, что отдала визитку Илоне, даже не взглянув на имя кандидата в соблазнители.
— Дура или притворяешься?
Куда-то делась его обходительность.
— Я никогда не строю из себя то, чего нет! — возмутилась правдивая от природы дева.
— Тогда дура! — Сделал он вывод методом исключения.
— С чего это? — возмутилась Наталья теперь уже по этому поводу. — Я, между прочим, учитель!
— Знаю, — он улыбнулся, сердце биологички ёкнуло от надежды, тут же подавленной жестокой правдой. — Сидорова Наталья Гамлетовна, тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Продолжать?
Глупец хорошо подготовился, но не выведал самого главного.
— Ой, а зачем вам знать обо мне что-то кроме имени? — искренне удивилась Наталья. — Я вообще-то замуж собралась, вы опоздали. Я другого люблю!
— Я тоже! — Он развернул обалдевшую от правды жизни Наталью спиной к себе, грубо поинтересовавшись: — Ты ссать то будешь?
Она от растерянности от неприятных известий о нелюбви забыла, про железяку в руках и желание сопротивляться.