Он не выдерживает. Обходит меня и становится напротив, перед лицом. Хватает за плечи. Трусит.
– Что ты здесь делаешь, Дина?
– Я. Я...
Чертовая клеточная память! Ну почему она помнит его? Лучше бы забыла. Стёрла из своих тайников. Удалила.
Глава 3
Дина
Ко мне возвращается речь, а вместе с ней и здравый смысл. Смелею. Вырываюсь из капкана его рук. Поднимаю лицо вверх, затем – взгляд. Красивый. Нереальный. Почти не изменился. Скулы такие же острые, нос ровный, губы полные. Глаза. Карие. Цвет виски или некрепкого чая.
– Я здесь по работе.
– Неужели? – не верит. Щурится. Скрещивает на груди руки, окидывая мою фигуру насмешливым взглядом. – Как давно вернулась?
Я не понимаю, что он имеет в виду. Вернулась? Откуда?
Собираюсь ответить. Даже успеваю открыть рот, а потом:
– Стоп! – выставляю перед собой руку. Почему я должна перед ним отчитываться? Кто он мне такой? – Если вам не нужна медицинская помощь, то до свидания.
Разворачиваюсь и ухожу. Он не идёт следом. Просто кричит мне в спину:
– Трусливая дура!
Хочется обернуться. Хочется показать ему фак и послать к чёртовой бабушке, а то и дальше.
Ухмыляюсь. Ничего не скажу. Возможно, полгода назад я бы рассказала ему, что думаю, но сейчас… Оно мне не надо. Больше ничего не нужно от него!
Сажусь в машину скорой помощи. Сердце скачет галопом по всей грудной клетке. Я нервно тереблю край пиджака. Кусаю губы. Почти до крови.
Водитель запускает мотор. Машина плавно трогается. Распахиваю глаза и бросаю взгляд на боковое зеркало. Дамир стоит на прежнем месте, будто не уходил. Я смотрю на него до тех пор, пока мужской силуэт не превращается в одну сплошную точку. Чёрную. Прямо, как его душа!"
"Всё хорошо. Нормально. Случайная встреча. Надеюсь, последняя. Истерически смеюсь. Кто там сверху сидит и издевается? Зачем мы встретились? Я же забыла его, наверное.
– Дин, с тобой всё хорошо? – раздаётся голос Палыча.
Я вмиг прихожу в себя. Шмыгаю носом. Размазываю по щекам потёкшую тушь. Вымученно улыбаюсь:
– Нормально.
– Ты плачешь.
– Так иногда бывает, – пожимаю плечами. – Людям свойственно плакать.
– Что случилось?
– Ничего.