— От хорошей жизни женщина не возьмется за оружие. И солидарность — отнюдь не плохое качество.
— Успокойся. Наша работа заключается в том, чтобы вспоминать и анализировать. Мы должны под микроскопом изучить каждый шаг Назарова. Где он мог спрятать документы?
— В прокуратуре. Отличное место, там много сейфов.
— Представь себе, мы не исключали и этот вариант. Отработали возможные связи Назарова с сотрудниками прокуратуры, провели опрос, но… Рядом с прокуратурой несколько административных зданий с камерами видеонаблюдения.
— Под одеждой тоже не спрячешь. Помню, было жарко. Он все дни носил рубашку с коротким рукавом.
— Как будто специально демонстрировал — вот он я, открыт.
— А чем он объяснил интерес к делу «замурованной ведьмы»? — спросила я.
— Полковник СВР из Москвы не обязан объяснять следователю провинциальной прокуратуры свои действия. Надо — и все.
— Государственная тайна?
— Типа того.
— А твое мнение? Вы же думали над этим?
— Я уже говорил, будучи старшим лейтенантом, Олег Назаров отдыхал в санатории в Светлогорске.
— Вы узнали, кто она?
— Да не наше это дело. У нас стояла совершенно иная задача — найти досье!
— В газете упоминались особые улики. Имелись в виду джинсы «Монтана»?
— И еще кое-что.
Я листала электронные страницы.
— Вот! — остановил меня Кирилл.
На фотографии виднелось с несколько одинаковых изогнутых штырьков. Пара из них была увенчана круглыми горошинами. Судя по зафиксированной рядом линейке, их размер не превышал сантиметра. Я прочла описание. Штырьки из белого сплава с каплями янтаря, найдены рядом с телом. Вероятно, элементы истлевшей одежды.
— Девушки любят блузки с украшениями, — задумчиво пробормотала я. — Но штырьки — они ведь железные, будут колоть.
— Изготовлены из стали. Неизвестно, имеют ли они вообще отношение к убитой.
— Возможно, это улики, которые выведут на убийцу?
— Легко сказать. Столько лет прошло.
— Как Назаров отреагировал на материалы дела?
— Никак. Поблагодарил следователя и ушел. Больше ни разу не звонил, хотя телефончик взял.
Я задумчиво перелистывала электронные страницы уголовного дела.
— Неужели за семь лет так и не узнали, кто она?
— Нет.