Дань псам. Том 1

Что дальше? Пустота, холод, пепел… но разве из пепла не произрастает нечто новое, не пробивается новое семя, новая жизнь? Может, смерть не столь окончательна, как нам кажется?

Из пепла прорастет новое семя…

Приятная мысль, успокаивающая.

Народу на улице не очень много – сплошь припозднившиеся покупатели, не желающие завершать свой день. Может, им не хочется возвращаться в темный дом. Может, ищут, чего бы еще купить в тщетной надежде заполнить зияющую пустоту внутри.

Однако в этот дворик не забредал никто, никому не хотелось напоминаний о том, что ждет каждого.

Зачем же пришел сюда Резчик? Искал утешения? Подтверждения того, что, где бы мы ни находились, исход всегда один? К нему можно идти, ползти, бежать очертя голову – но нельзя развернуться и побежать в другую сторону. Горе – удел живых, удел тех, кто остался и глядит на пустоту, где раньше стояли любимые. Банальная мысль, но даже в ней можно было найти умиротворение. Все мы идем по одной дороге. Кто-то впереди, кто-то отстал, но путь все равно один.

Любовь, как и все остальное, может умереть.

Любовь, увы, как и все остальное, можно убить.

– Крокус Новичок.

Он медленно обернулся. Перед ним стояла изысканно одетая женщина с горностаевой накидкой на плечах. Острый подбородок, высокий лоб, томный взгляд, полные накрашенные губы – да, он знал это лицо. Точнее, знал, когда оно было юным, почти детским. Теперь же от той детскости не осталось и следа.

– Ваза Д'Арле.

Он назвал ее прежним именем, а она не поправила.

Много позже Резчик вспомнит об этом мрачном предзнаменовании.

Могла бы эта прозорливость изменить ход событий? Повлиять на то, что произойдет дальше?

Смерть и убийство, зерна в пепле, око за око и зуб за зуб. Саркофаги разевают пасти, в пустых урнах гулко и темно. Каменные надгробия ждут, когда на них высекут имена. Горе высиживает у ворот.

Такой была эта ночь в славном городе Даруджистане.

Такой была эта ночь везде.

Глава двенадцатая"

"Там, где тогда я встану,Когда обрушатся стены,С востока – к юному солнцу,С севера – к зимнему лику,С юга – к родившимся звездам,И с запада – к мертвой дороге.

Там, где тогда я встану,Когда взвоют военные ветры,Бегущие прочь от восхода,Дыша ледяной метелью,В ожогах от ласок пустыни,В пыли безымянных склепов.Там, где тогда я встану,Когда мир рассыплется прахом,Оставив меня открытым,Оставив без всякой защитыОт неисчислимых армий,От яростных их клинков.