Надо спешить, а то ливанет, и она больше его не увидит… Ну, увидит, будет же он в обчине на пиру, но там слова не сказать, близко не подойти… А потом он уедет, и опять потянутся серые будни, жатва да молотьба, да лен дергать, мочить, мять, трепать, чесать, прясть… День за днем все то же, и вспомнить нечего… И пока он еще здесь… Новый, незнакомый, как сам Перун, внезапно сошедший к смертным…
Случайно подняв глаза, Ружана вдруг застыла. Все мысли разом выдуло из головы.
Из-за дуба выкатился клуб огня величиной с конскую голову.
От изумления Ружана встала на ноги, цветы посыпались из ослабевших рук. Глаза не верили тому, что видели. Приоткрыв рот, она наблюдала, как сгусток пламени палючего катится через поляну, все ближе к ней.
Огненный змей?"
"Перун? Как он является людям – вот так?
Трепет ожидания сменился глухим ужасом. Перун услышал ее насмешку и разгневался. Пусть тебе, молодой, старого мужа Недоля послала, а над богами шутить не смей… Сейчас докатится до нее, поглотит и сожжет враз, даже пепла не останется…
Не в силах вздохнуть, Ружана моргала, глядя на живое пламя, посланное ей в кару, и ощущала лишь свою ничтожность перед грозными силами небес.
Вдруг чьи-то руки крепко обхватили ее сзади и прижали к крупному, теплому телу.
– Замри, – повелительно шепнул в ухо низкий голос с чужим выговором.
Ружана не смела даже обернуться, хотя говорившего и так узнала. Он все-таки догнал ее. Варяг. Или сам Перун? Он появился именно в тот миг, когда она думала о Перуне и невольно ждала его появления, оттого эти два образа, гостя и бога, слились в ее мыслях воедино. Он был и позади нее, и впереди нее, и за спиной, и перед глазами, и грозил, и защищал. Он был везде, как и положено богу…
Огненный шар все катился, ослепительно-белый, в синевато-зеленом ободке.
Открытое пространство кончилось, перед шаром встала плотная стена деревьев и кустов. В небе громыхнуло – уже совсем близко, – и в то же миг клуб огня коснулся дуба.
Оглушительный треск. Ружана зажмурилась – и вовремя. Коснувшись ствола, огненный шар взорвался.