Казалось бы, его старшую из оставшихся в живых детей миновала сия чаша, а оказалось нет, девочка получила небольшую отсрочку.
Я не пыталась утешать мужа или отвлекать его от тяжёлых дум пустыми разговорами. Это все ложь, что нейтральная тема поможет на миг забыться. Нет таких слов, которые помогли бы справиться с горем. Я знала это по себе и своей утрате. Все, что я могла сделать, всю дорогу не отпускать руки мужа и соблюдать тишину. Я делилась своим теплом, плечом и тем, что просто была рядом.
Я не задавала вопросов, когда орте Сигуран быстро осмотрев меня, велел подать ужин и не уходил, пока я его не съела.
Нет, это не было невежливым или холодным, нет, он просто мыслями был там, подле своей дочери, и я не могла его за это винить. Он и так ждал, пока позаботятся обо мне, хотя если бы я могла выдать то, что мне известно о том, что происходит, сама бы его пинками отправила к ребенку. Но я не могла, потому что, судя по всему, мне об этом запретили говорить.
С помощью служанок, новых кстати, я посетила купальни и переоделась ко сну. И вот тогда, выгнав всех и оставшись одна, я попыталась вызвать недофея на разговор. Конечно, тот не отозвался.
Ни через десять минут, ни через двадцать, ни даже через час.
Я уже не звала его голосом, но мысленно костерила на все лады.
Я лежала с закрытыми глазами и пыталась обдумать все, что происходило у посланников. Что такого понял бог, что как с цепи сорвался? И почему к нему вернулось его тело и память на какие-то жалких десять минут? Самое главное, почему он, как придурок гасал вокруг меня в чем мать, ладно, дерево родило вместо того, чтобы поведать как его звали, и кому в конце концов поклонялся Ялмез?
Эйфория? Вообще, верится, потому что его поведение напоминало поведение человека под сильными психотропными препаратами.