Дженни засмеялась.
– Ух! – выдохнула Фредерика. – Вы хоть смотрите, куда едете.
– Фредерика, бога ради, заткнись.
33. Благовещенье
Стефани стояла в телефонной будке возле своего нового дома, посреди моря глины в полукружьях гусеничных следов. Стефани пыталась позвонить. Внутри будки пахло затхлым куревом, застарелой мочой, нагретым металлом. Дети скакали и лениво слонялись вокруг черных шин, подвешенных на миниатюрных виселицах. Справочник был с оборванной обложкой, пухлый от старости, весь в патине серо-коричневого жира.
В трубке щелкнуло. У Стефани задрожали колени.
– Алло, здравствуйте. Это миссис Ортон. Вы сказали, что, если я попозже позвоню, у вас, может, уже будет результат…
– Подождите минуточку.
Ожидание. Щелчки. Гудение провода. Гудение разума.
– Здравствуйте, миссис Ортон, – раздался голос звучный и повелительный. – Рад вам сообщить: результат положительный.
«Рад» было неправильное слово. Доктор говорил не как радостный вестник, а как строгий судья.
– Теперь приезжайте как можно скорей ко мне. Надо много всего спланировать, связаться с роддомом и так далее… Миссис Ортон, вы меня слышите?
– Да.
– Вы слышали, что я сказал?
– Слышала.
Доктор ждал заветной фразы. Не дождавшись, спросил:
– Это что, для вас неожиданность?
– Да.
– Миссис Ортон, вам теперь глупостей делать нельзя. Вы не только за себя отвечаете. Вы должны ко мне прийти, чтобы мы все спланировали.
– Я знаю.
– Тогда я вас записываю. Какой вам день подойдет?"
"Прилетел по проводу бумажный шелест, доктор назначил прием. Трубка вернулась на свою рогатку. Стефани стояла в будке, упершись взглядом в единственную непрозрачную стену и обхватив руками живот.