Ни о каких деловых разговорах речи, естественно, не шло, но хотя сегодня я и не отсиживалась в баре, а по указанию Гордеева находилась непосредственно при Коломойце, дурацких вопросов типа «ну и зачем я здесь» у меня больше не возникало. Ни за чем. Просто, потому что.
Этой ночью мне щедро наливали, а я улыбалась, чокалась и просто макала в вино губы. По инструкции. Мне загадочно предлагали прогуляться по территории клуба, «показать, что тут к чему» — а я снова макала губы в вино и улыбалась, ни на шаг не отходя от Коломойца.
Во всей этой кутерьме я то и дело искала взглядом незримо присутствующего на периферии Гордеева, но, когда наши взгляды неожиданно встречались — тут же отводила глаза и не показывала ни усталости, ни тайной радости от того, что он тоже на меня поглядывает.
Из клуба мы уехали задолго до рассвета. В машине вдруг оказалось, что Коломоец поддатый, но вовсе не пьяный, хотя в клубе мне казалось, что он прям готов. Они с Игнатом даже обсудили планы на завтра — коротко, понимая друг друга буквально с полуслова. Я из этих недоразговоров поняла только, что спим до обеда, а потом всё начинается сначала, включая и предстоящий ночной досуг.
Когда разговоры затихли, и Игнат, сосредоточившись на дороге, включил радио, Сергей двинулся ко мне, накрыл коленку ладонью:
— Устала?
Я кивнула и, отодвинувшись от него подальше и устроившись в углу между спинкой сиденья и дверью, сделала вид, что засыпаю.
В лифте все тоже молчали, и я снова делала вид, что сплю на ходу. Но очутившись в номере, заметалась. На столике, словно на что-то намекая, по-прежнему стояла бутылка вина и бокалы…
А что, если и правда нанести Гордееву ответный визит? Просто вежливость.
Но стоило только подумать об этом, как сердце начинало выпрыгивать. Он ведь может понять неверно. И один раз он уже замял мою случайную дурость, сделав вид что не было никакого поцелуя, а теперь это будет очевидная назойливость. Я ведь, и сама терпеть не могла идиоток без ума и гордости.