Иногда он оставлял меня на ночь, ссылаясь на то, что лень выбираться на мороз и ехать куда-то, но на самом деле ему просто очень нравился утренний секс. Я уже это заметила. Даже не смотря на то, что потом мы кое-как успевали к началу смены.
Но произошло кое-что еще весьма неприятное.
В отделении появилась новая медсестра. Надежда Макарская. То есть не новая, просто раньше я не была с ней знакома. В мою прошлую практику она была в отпуске, и мы не столкнулись.
Я не могу объяснить толком, какие у нас с ней сложились отношения.
Дима звал ее Наденька, и это неимоверно бесило. Я понимала, что они давно вместе работают, и звал он ее так задолго до моего появления, но ничего не могла поделать со своей злостью. И дело даже не в ревности. Честно! Ну, почти…
Дело в этой Наденьке. Я некоторое время, видимо, по наивности не могла понять, что не так. Потом все-таки дошло.
Эта с… странная девушка явно давно и прочно неравнодушна к моему Зарецкому.
Но стоит ему исчезнуть из виду, эта Наденька включает полный игнор. Причем так ненавязчиво, что не сразу понимаешь. Мне Ольга намекнула как-то, заглянув к Диме разузнать о папе. Но поскольку он был на операции, мы поболтали несколько минут о том, о сем.
— Она и меня тихо ненавидит, — сообщила Оля, когда обсуждаемая персона вышла вон. — Понимаешь, за что, да? Но тебе нужно быть на чеку, Даш. Дима к ней слишком лоялен, потому что она никогда не допускала вольностей. Даже мои комментарии всегда списывались на болезненное воображение и… ревность.
Вот именно! В этом вся загвоздка! Я ничего не могу ему сказать, потому что боюсь показаться ревнивой стервой. Или глупым маленьким ребенком, желающим иметь игрушку в полном владении.
Я ждала. Пакости. Подставы. И дождалась. Сначала мелкой неприятности. Кто-то… разумеется, я знаю кто… подменил лекарство у меня на подносе, когда я шла делать укол и случайно оставила его без присмотра.