Слава Богу, еще до окончания моей смены открыла глаза. Но взгляд не совсем осознанный, конечно.
Провел осмотр, записав все в историю болезни. Показатели средние. Самое главное, что меня беспокоило — проблемы с речью и проблемы с движением. А еще затравленный взгляд, предвещающий истерику, если это возможно в ее состоянии, и как следствие, повышение давления.
Ей плохо удавалось шевелить конечностями и говорить, от того я видел в ее глазах настоящий ужас и назревающую панику.
— Даша! Даш! Тихо! — Присел рядом и положил руки на плечи, стараясь придать спокойствия.
Начала успокаиваться — услышал по ее дыханию, погладил ледяные пальчики. Подозвал сестру, чтобы сделала укол. А сам с болью в сердце смотрел в полубезумные глаза. Не могу, к сожалению, избавить ее от этого ужаса, она должна пройти через этот ад.
Глава 39
Ее перевели в обычную палату через неделю. Я, как мог, оттягивал данное событие, но исполняющий обязанности завотделения Павел буквально вынудил подписать бумагу.
Сжав зубы, отправлял ее из-под своего крыла, надеясь, что в отделении неврологии ей смогут лучше помочь. Всю неделю неотрывно следил за ее показателями, провёл все возможные обследования, назначил курс самых лучших препаратов, которые сам же и купил.
На меня нахлынуло всепоглощающее желание перевестись вместе с ней. Но, разумеется, совершить подобную глупость мне никто не позволил. Павел покрутил у виска, порвав заявление, а вечером позвонил Гена и вставил пиз…лей, мол, я виду себя как глупый подросток. Что ж, он прав, пожалуй. Но мне постоянно казалось, что кроме меня никто не сможет ей помочь ни восстановить речь, ни функции опорно-двигательного аппарата.
Я проявил инициативу и нанял инструктора по физиотерапии, Даше же попросил сказать, что его услуги входят в бесплатное лечение. Потому что моя обиженная девочка ни в какую ничего не хотела слышать о моей финансовой помощи.
Слава Богу, не возражала хотя бы против того, что вел ее всю неделю. Я старался по возможности чаще быть с ней либо неподалеку.