Брал дежурства, как только мог часто, за неделю всего один раз отдохнул — мама попросила приехать. Хорошо, хоть отец, наконец, смог выйти в колледж. Они были расстроены случившимся с Дашей и всячески поддерживали меня.
Воронцовы, кстати, тоже. Андрей даже предложил оплатить лечение за рубежом. Но я не видел смысла. Мы и здесь сможем восстановить ее при должном усердии и внимании.
А там она будет абсолютно одна, и кто знает, как это отразится на ее психологическом комфорте. Уж и так ее психика разболтана, на мой взгляд.
"Я пытался с ней поговорить о том, что тогда произошло, но у нее начиналась истерика каждый раз, как начинал тему. Если учесть, что она не могла двух слов связать, выглядело это до боли шокирующе, и я замолкал, не желая усугубить проблему. Просто сжимал ее в руках, чтоб не могла пошевелиться, и гладил, пока не прекращала дергаться и плакать. А у самого глаза щипало от непролитых слез.
Я бы мог заставить ее выслушать — для того мелись все возможности, но я молчал. Придет время, и она сможет меня услышать.
Таня прижала меня и заставила рассказать, что же произошло. Чувствуя беспредельный стыд, коротко объяснил, надеясь, что у нее, возможно, получится лучше втолковать Даше, что то была роковая ошибка. Но нет — та же реакция, и я запретил даже пытаться. Не сейчас.
Еще я ждал возвращения Гены, чтобы тот нашел способ избавить отделение от суки Нади. Иначе называть ее просто не мог. Видел и хотел придушить. Удивительно, как несколько лет не замечал в ней столь подлой душонки.
Сжимал виски руками, осознавая, что это было так давно, словно в другой жизни. Сейчас все мое существование сконцентрировано на одном — вернуть ей здоровье.
Однако здесь меня ждала еще одна засада. Лечение Даши, когда ее перевели, взял на себя новый молодой и перспективный заведующий неврологией. Тигран. И та терапия, которую он назначил, категорически меня не устраивала.
В первый день пришел проведать, обнаружил историю, пролистал назначения и выматерился.
Вечером, когда дежурили, подошел к нему поговорить по-мужски.