Но мне все же казалось, что виноват во всем не кто иной, как Аркнольд. И, возможно, способ, который он использует, проще простого. Так что, видимо, единственное решение проблемы Нериссы - перевести лошадей в другую конюшню.
Можно возвращаться домой и сказать ей об этом. Только есть две неприятные загвоздочки.
Во-первых, через две недели у меня премьера.
Во-вторых, может, я и догадался, кто и как портит лошадей. Но зачем - вот вопрос!
ГЛАВА 5
Когда я вошел в зал Деттрика в доме Рандфонтейна за несколько секунд до того, как пробило половину двенадцатого, господа корреспонденты - или, иными словами, плохо выбритая, небрежно одетая и нарочито развязная толпа - зевали с опасностью вывихнуть челюсти.
Клиффорд Венкинс встретил меня в холле. Он был такой же дерганый, как и накануне, и руки у него были совсем мокрые. Мы вместе поднимались на лифте. По дороге Венкинс подробно перечислял, кого именно он пригласил и кто из них пришел. Интервьюеры с двух радиостанций. «Надеюсь, вы не будете возражать?» Они будут очень рады записать мои ответы на их вопросы.
Ох, и зачем я только это предложил? Ладно, взялся за гуж…
«Единственное, что мне остается, - подумал я, когда лифт с шипением остановился и двери раскрылись, - это играть. Устроить что-то вроде представления».
- Подождите минутку! - сказал я Венкинсу.
Двери лифта закрылись у нас за спиной.
- В чем дело? - испуганно спросил Венкинс, остановившись рядом со мной.
- Все в порядке. Мне просто нужно несколько секунд, чтобы собраться.
Он ничего не понял. А ведь это делают не только профессиональные актеры. В Библии это называется «препоясать чресла». Разогнать адреналин. Заставить сердце биться быстрее. Разогреть мозги. Любой политик делает это за три секунды.
- Все, - сказал я.
Венкинс вздохнул с облегчением, пересек холл и отворил тяжелую полированную дверь напротив. Мы вошли.
Корреспонденты не торопясь поднялись с диванов и ковра, лениво отклеились от стен.
- Привет! - неуверенно произнес один.
Прочие молча выжидали, точно стая диких зверей. Говоривший был один из тех, кто встретил меня в аэропорту. И у него, как и у других, разумеется, не было причин предполагать, что я буду вести себя иначе, чем тогда.
- Здравствуйте! - дружелюбно сказал я.
Я все-таки умею обращаться с людьми, когда хочу.