Я взял то и другое отдельно, хотя мне стоило немалого труда объяснить официанту, что не надо разбавлять виски водой в пропорции один к девяти. Я уже успел обнаружить, что в Южной Африке наливают бокалы доверху. Наверное, в жарком климате это разумно, но в такой холодный день это был только напрасный перевод доброго виски.
Клиффорд Венкинс уставился на мой высокий стакан, налитый на два пальца.
- Позвольте, я добавлю вам воды.
- Спасибо, мне уже добавили. Мне так больше нравится.
- Э-э… в самом деле?
Он куда-то исчез и вернулся с бородатым мужчиной, тащившим за собой ручной микрофон на длинном шнуре.
После этого я должен был дать еще одно интервью, на этот раз для женской передачи, но у них там что-то не заладилось с техникой.
Расслабившись после виски, журналисты принялись задавать мне вопросы другого рода.
Что я думаю о Южной Африке?
Мне тут нравится.
Каково мое мнение о состоянии дел на здешней политической арене?
Я ответил, что на этот счет мнения не имею. Я провел здесь всего одни сутки. За такой короткий срок мнение составить невозможно.
Мне возразили, что многие приезжают сюда уже с готовым мнением. Я ответил, что нахожу это неразумным.
Ну хорошо, а каково мое мнение о расовой дискриминации? Я спокойно сказал, что, на мой взгляд, любая дискриминация ведет к несправедливости. И очень жаль, что столь многие люди считают возможным подвергать дискриминации женщин, евреев, туземцев, американских индейцев. Рассказал и про своего знакомого из Найроби*, который не мог получить повышение по службе, потому что был белым.
* Город в Кении.
Еще я сказал, что на подобные вопросы я вообще отвечать не могу, и лучше нам оставить политику в стороне, если они, конечно, не хотят, чтобы я прочел лекцию о различии экономических платформ тори и лейбористов.
Корреспонденты посмеялись и сказали, что лекции не надо. И перешли к вопросам о фильмах. На эту тему я мог сказать куда больше.
Правда ли, что я начинал как каскадер? Ну да, ответил я, что-то в этом духе.