Это действует в отношении любого чужака?
Его взгляд фокусируется на моих глазах, будто этим вопросом я хорошенько его растормошила. На его губах возникает усмешка.
– Нет, не любого.
– Отвечать нужно развернуто, Тай, иначе я потребую действие.
– Я убил Ксура. Среди таких, как я, делать выбор за других могут только некоторые. Я имею эту возможность.
– Из-за татуировки?
– Из-за своего имени и связи с Халаром.
– Так значит, его звали Ксур?
– Это лишь вторая часть его имени.
– Почему среди них ты такой особенный? – я сгорала от нетерпения узнать все его тайны.
– Нет. Более правильным.
– Поэтому твой ирахор способен повлиять на всех остальных.
– Да. Но я не возвышаюсь над другими. За жизнь Ксура я предоставлю асвахор.
– Что это значит?
– Обещание, клятва, жертва. В вашем языке нет точного определения этому.
– Что именно представляет собой эта жертва?
– Часть меня.
– Звучит дико.
Даже в его очень правильной голове это звучит слишком двусмысленно.
– Нет.
– Гора с плеч, – покраснела я: – Теперь мой черед. Я выбираю правду – спрашивай!
– Где ты сейчас хочешь быть больше: в моей постели или в этой скучной комнате?"
"Если стрелы Амура имели калибр, то меня только что снесло пушечным ядром.
– Эта комната не такая уж скучная, – я неловко потерла шею.
Лучше бы я выбрала действие… почему я не предусмотрела, что правда, которая существовала между нами, насквозь пропитана желанием?
– Ты хочешь заняться со мной любовью, Эля?
Мое сердце так заныло, что здесь не осталось места лжи.
– Действие! – запищала я, прося пощады: – Лучше действие!
Напрасно. Мои попытки – лишь трепыхание попавшего в болото человека, я только сильнее проваливалась.
Позор приближался ко мне со скоростью метеора.
Тай переместился в сумраке за секунду – он молча вытянул меня из-за стола, его ладонь жаром скользнула на изгиб моей талии.
Он такой высокий, что мне пришлось приподняться на цыпочки. Его поцелуй прозвучал на моих губах бесстыдным стоном. Кто бы мог подумать, что все на что я буду способно рядом с ним: шептать, как я соскучилась и как сильно его люблю. То, что между нами, не связано ни с враждой наших видов, ни с гибелью человечества. Это что-то запредельное. Оно просто есть, как суть всего живого.