Быть может, моя фантазия была слишком красноречива, но я ощущала, как холодные щупальца спрута утягивают меня на незримое морское дно.
Я медленно погружалась в холодную бездну, на глубину триста атмосфер и меня остро пронзали лучи света, проступающие из мрака. Я потянулась к ним так самозабвенно, что совершенно не заметила, как сомкнулись вокруг зубы глубоководного удильщика.
***
Небо рухнуло на меня всей своей тяжестью, и я задохнулась.
Под потолком жужжала лампа.
Я долго пыталась вспомнить, где я, глядя на ее тусклый свет.
Меня сразила паническая атака, и я пару минут с шумом втягивала воздух, но никак не могла надышаться.
– Вот в чем дело, – послышался удивленный голос Сергея. – Значит, решили дать шанс Суханову?
– Работа Севастьянова не приносит результата, – последовал ответ Константина. – Они могут вечно спорить друг с другом, но мне необходимо, чтобы они работали сообща. Два месяца – это слишком много, у нас не было и недели. Ультрафиолет не убивает их… на исследования уйдут годы, а может и десятки лет.
Я повернула голову, замечая, что мужчины сидят за столом Сергея. Полупрозрачные дымные ленты вьются из хрустальной пепельницы, стоящей между ними.
– И ты хочешь включить в проект Элю, – удивился Сергей. – После всего, что с ней случилось? Тут мужики ломались…
– Шилов дал добро, – сухо отозвался Суров, не желая что-либо объяснять. – За все последствия я отвечаю лично.
– А если девушка не согласиться? – спросил Сергей.
Суров затянулся сигаретным дымом и бросил взгляд в мою сторону:
– А разве у нее есть выбор?
Глава 5
Выбора мне и правда не оставили. Десять минут на душ, пять – на завтрак. Все передвижения по базе под присмотром.
От Сергея я узнала, что для Сурова сон – редкость, а с моим появлением подполковник и вовсе перестал спать. После рассвета он выехал за периметр базы, вернулся спустя два часа и засел в своем кабинете.
За это время я заполнила тонны бумаг, необходимых, как мне сказали, для моего дальнейшего пребывания здесь.
Всего колец было шесть. За шестым находились комнаты ученых: различных физиков, оптиков, медиков и биологов. Дело в том, что лаборатория была сконструирована так, что ее окружали мощные непрерывные световые «линии», шириной не менее трех метров каждая. Сквозь такую защиту, предполагалась, не проскочит ни один чужак.