Я повернулась и уставилась на руку, лежащую на руле небрежно, по-мужски разнузданно. Черненные символы на тыльной стороне его ладони и пальцах были набором мелких, довольно грубых знаков.
– Это какая-то фраза на вашем языке? – спросила я. – Что она означает?
– Ничего. Для тебя точно.
– А монета у тебя на груди?
– Безделушка. Но мне нравится, что именно изображено на ней. «Первый человек в космосе». Считай, я это оценил.
– А серьга?
– Я старомоден.
– Старомоден? – изумилась я.
– Тебе бы стоило знать, что в твоем мире серьги изначально являлись именно мужским украшением.
– Неужели? – фыркнула я.
– Она символизировала высокое положение в обществе. А еще я люблю пирсинг, что поделать, – последнее он сказал с ухмылкой, которую мне тотчас захотелось стереть с его лица."
"– Тебе бы стоило знать, – передразнила я, – что в моем мире серьги носят мужчины с нетрадиционной сексуальной ориентацией.
– Не проецируй на меня гнилую философию своего мира.
– Забавно это слышать от того, кто считает себя создателем всего сущего. Разве на вас не лежит ответственность за то, кем мы стали?
Он взглянул на меня заинтересованно. Его прожигающий взгляд замер на моих губах, а затем спустился вниз, будто он был способен улавливать биение крови в моем теле.
– Именно так, Эля, – вдруг сказал он. – Поэтому сейчас мы здесь.
– Но вы бы могли помочь нам. Дать нам технологии и…
– Думаешь, мы не пробовали делать все это раньше? – он снова бросил взгляд на дорогу: – Сколько раз, по-твоему, умирала и возрождалась ваши цивилизация? Сколько еще планет мы заселили? Сколько уничтожили?
– Не знаю, – честно призналась я, леденея от мысли, что поводом для нашего истребления стали мы сами.
– Это ирахор, Эля. Это и есть наш выбор. Сейчас он такой.
– Не смей оправдывать этим наше убийство! – все-таки не сдержалась я. – Кем бы мы ни были, вы не смеете причинять нам так много боли! Геля никому не сделала ничего плохого!
– Ты слишком примитивна, чтобы понимать.
– Ты просто… мудак, вот и все. Тебе это нравится! Ты сказал, что вы здесь ради удовольствия!
– Не отрицаю.
– Катись к черту! – и я снова отвернулась, прижалась лбом к холодному стеклу, вглядываясь в густую звездную ночь.
Я накричала на высшее существо из другого мира, которое грозилось попробовать мою кровь.