– Стражники и боевые маги буду находиться не только на входе в ваши апартаменты, но и в вашей гостиной. И во время посещения вами источника из парка будут прогоняться все гости. И между сезонами балов мы не поедем в загородное поместье, а останемся в Лиме.
Меня уговаривал сам король! Могла ли я сказать «нет»?
Я уже приняла решение, хоть еще и не озвучила его, но король, посчитав мое молчание за сомнения, поспешил добавить:
– Вы можете рассчитывать на нашу с ее величеством искреннюю благодарность, Алэйна.
– Я вовсе не прошу о вознаграждении, ваше величество, – я поклонилась ему, – для меня честь – послужить Линарии.
– Вы так добры, дитя мое, – измученная королева грустно улыбнулась. – Я была бы рада иметь такую дочь, как вы.
Для меня это была лучшая похвала. Не знавшая материнской любви, я тянулась к ее величеству, как тянется к солнышку полевой цветок.
В эту ночь Вивьен позволили остаться со мной, и мы с ней долго сидели в кровати, тесно прижавшись друг к другу – как часто делали в детстве.
– Зря ты согласилась, Лэйни! Нужно было отказаться и уехать с нами в Аранак. Конечно, матушка бы разозлилась, но заставить тебя она бы не смогла. Даже король признал за тобой право выбора.
– А как же Линария, Ви? – возразила я. – Ты помнишь, как мы в замке, читая книги по истории, мечтали, что принцесса вернет в страну магию? Или ты уже не мечтаешь об этом сейчас? И если мы с тобой можем помочь принцессе, то должны ли мы в такой момент думать о себе?
– Ох, Лэйни, – покачала головой сестра, – даже не знаю, что сказать.
– Давай не будем говорить об этом, – тихонько попросила я и крепче обняла ее. – Лучше расскажи, чем ты занималась всё это время без меня в Аранаке.
Сестра засопела:"
"– Да мы вовсе не уезжали в Аранак, а были здесь, в Лиме. Просто матушка не хотела, чтобы ты знала об этом. Я ведь услышала их разговор с папенькой вовсе не сегодня, а гораздо раньше. Они ссорились – отец говорил, что матушка поступает с тобой жестоко, и требовал, чтобы тебе рассказали правду. А она в ответ кричала, что это – не наша тайна, а королевская. А Артур… Он об этом вовсе ничего не знает.