Дом последней надежды

И он хотел бы открыть практику, но ему сказали, что для этого он должен заплатить двести золотых цехинов посреднику, который выправит разрешение и иные документы, однако это показалось немного дорого, в столице разрешение обошлось бы всего в двадцать…

…ему сказали, что деньги пойдут на взятку, но это незаконно…

…и он, право слово, сомневается…

…а еще хотел бы взять учеников…

…но вот… та встреча, несомненно, была счастливейшим событием в его жизни, которая пусть и была безбедной, однако не радовала…

И если так уж получилось, то господин Нерако спешит уверить меня, что намерения у него весьма серьезны.

Он уже немолод, но все равно крепок телом, а потому… и конечно, несказанно рад будет навестить меня… если это прилично… в стране Хинай нравы иные, там женщина благородного сословия или хотя бы состоятельная никогда не покидает дом.

И наставник его полагал, что от этого проистекают многие болезни, но…

Нет-нет, он не против.

И не собирается никого запирать, просто… отвык… от людей и нравов, от того, что никто не понимает, зачем он носит золотую цепь.

Синий камень означает, что он постиг врачевание болезней, происходящих с человеком от дурного движения духа. А красный — от возмущения телесных жидкостей. И зеленый, само собой, знак мастера, сведущего в травах и не только… он способен приготовить даже императорский укрепляющий настой, который состоит из семидесяти трех трав, четырех видов тертых костей, рыбьей чешуи и некоторых иных ингредиентов, хранящихся в строгой тайне. И то, что ему дозволено было стать хранителем этой тайны… одним из нескольких, само собой, уже говорит о…

Я покидала чайный дом в состоянии глубокого умиротворения.

Речь ли так подействовала, сам ли господин Нерако, который, как-то вдруг успокоившись, уверившись, что не собираюсь я препятствовать его с Мацухито встречам, ударился в воспоминания, его ли рассказы о далекой сказочной стране, которой уже тысячу тридцать три года правил Солнцеликий, главное, что я вдруг уверилась: все получится.

Как?

Не знаю… как-нибудь…

ГЛАВА 37

В лавку я вернулась, застав в ней лишь Шину, которая деловито наводила порядок на полках.

И неудивительно, что свертки с травами оказались свалены в самом дальнем углу, прикрывая собой выводок резных фигурок. Железо тьерингов и вовсе исчезло, а грубые их украшения спрятались в тени.

— Мне кажется, — я прищурилась, привыкая к полумраку лавки, — что место замужней женщины рядом с мужем…

— Вам кажется, что вы делаете доброе дело.