— Если бы ты знала, дорогая, как тяжело мне приходится… одной… будь ты хорошей дочерью, никогда бы не оставила мать…
Она сама нас выгнала.
Но я склоняю голову: сейчас не время спорить. И возвращаюсь в комнату.
Ждать.
Служанка приносит воду для омовения. И долго, пристально разглядывает комнату. Взгляд ее то и дело останавливается на окне. А после того как она уходит, я касаюсь ставен. Так и есть, не заперты, и вообще тонкая рама держится на честном слове. Чуть нажми, и выпадет…
— Здесь и вправду много мертвецов.
Мальчишка замер, прислушиваясь к чему-то.
— Та женщина совсем глупая… нельзя убивать колдуна, тем более такого… он же проклянет.
— Не буду.
Я все же присела.
И мальчишка опустился рядом. Я ощущала его присутствие, и отнюдь не как призрака. Холод только если что… а так, казалось, если коснусь, то…
— Тебе еще рано уходить. — Он вытащил из уха червяка и раздавил его пальцами. — Здесь много крови… и много силы… она совсем глупая… чужой кровью долго жить не будешь.
Он вздохнул.
И Араши вздрогнула. Поежилась. Побледнела. Одно дело живые, живых она не боялась, а вот мертвецы — это совсем другое.
Чувствовала?
И кажется, куда лучше, чем колдун.
— Воины, — произнес мальчишка, — стоят на краю… они живут рядом с гранью, а потому слышат больше, чем обычные люди… они не зрячие, но уже и не слепые. Скажи ей, что бояться нечего.
Я передала слова.
Араши же вскинулась.
— Я не боюсь… я… узел развязать не могу, — пожаловалась она с раздражением дергая пояс. — Накрутили тут… чтобы я еще раз… чтобы… — Она пыхтела, что раздраженный еж, прикрывая этим притворным гневом свой страх.
Мальчишка рассмеялся.
— Передай ей, что она забавная… я бы взял ее в жены.
Вряд ли Араши обрадуется.
Но я передала.
Она же фыркнула и сказала:
— Лучше пусть посмотрит, чем эти занимаются… а то же ж…
Это было разумно. И мальчишка кивнул, признавая и подтверждая, что просьбу исполнит.