— Не слушай. — Я постаралась, и голос мой прорвал пелену тьмы. — Это все лишь кажется… ты способна увидеть правду.
Она вздыхает.
Так резко.
А комната наполняется дымом… и значит, пора. Я толкаю дверь, не удивляясь, что она заперта… и кричу, только крик мой умирает.
— Помогите…
Дым горький.
Черный.
От него кругом идет голова, а пес мой рычит, мечется… я не способна пройти сквозь дверь, я не призрак, а дверь эту определенно подперли снаружи. Остается окно… и меня ждут?
Или…
Окно падает, и в комнату пробирается человек, он двигается как-то слишком уж быстро, словно и не человек, а… чудовище.
Света луны хватает, чтобы разглядеть кривую харю и рот, полный острых мелких зубов. Араши моргает… и пробуждается. Не знаю, срабатывает ли страх или же воинская выучка, вбитая ее отцом, но взмывают клинки, на сей раз не учебные, деревянные, опускаясь одновременно.
Катится по полу голова, а тело вываливается из окна, но место мертвеца занимает другой человек.
Не человек.
И у демонов-ону бывают семьи.
Кто-то ругается, и так грязно, что я зажимаю уши руками. Но визгливый тонкий голос пробирается в самую макушку. Он обещает мне все кары, он…
Взмах.
И кровь.
Черная, густая… пахнет болотом. А демон, и лишившись головы, пытается пролезть в комнату. Порхают клинки. А дым становится густым. Я кашляю. Я задыхаюсь. Я готова упасть… и надо выбираться.
— Взять, — говорю я псу. И тот бросается наружу.
Вопли.
Крики.
Рык, от которого кровь стынет в жилах. Безумный взгляд Араши… Клинки окружают ее серебряным коконом, и это, пожалуй, красиво, но и смертельно.
— Надо уходить, — я кричу из последних сил, и крик оборачивается кашлем, но оно того стоит: меня слышат. Араши первой выскальзывает в окно. Одно движение, словно она полжизни занималась тем, что пробиралась в чужие окна… а у меня не получается.
Кимоно неудобно.
Оно сковывает движения и делает меня легкой целью. И кажется, кто-то понимает это. Чьи-то когти впиваются в спину. И мне больно. Я дергаюсь, пытаясь стряхнуть чужака, но вместо этого срываюсь и падаю.
На спину.
Дух выбивает. На мгновение я теряю саму способность дышать, а когда обретаю, не могу сдержать стона. Больно… боль пронизывает иглами, и отнюдь не призрачными. Тело мое готово рассыпаться, но… потом себя пожалею. Я заставляю себя перевернуться на живот.
Встать.
Шарю рукой… смахиваю что-то влажное и… перья.
Кровь.
Дым.
Огонь гложет край дома… не пожалела, надо же… а он ей нравился.