Он исчез, и надолго, а я помогла-таки Араши справиться с упрямым поясом.
— Я не боюсь, — сказала она, глядя мне в глаза. — Я… не боюсь.
— А я вот очень даже.
И это было честно.
Трехцветная кошка, пожалуй, мелкая и тощая, такой место на улице, а не в приличном доме, выскользнула за дверь. Она отсутствовала долго, слишком долго, чтобы я не нервничала, и когда почти решилась идти за ней, вернулась. Кошка взлетела на подоконник, зашипела, встопорщив шерсть, и выплюнула коричневый сверток.
А после превратилась в девочку.
И сказала:
— Они воняют.
— Спасибо. — Сверток я развернула.
Темная кривая косточка. И темный же палец. Ссохшийся. Уродливый. Скорее похожий на старый финик, нежели на часть человеческого тела.
И что с ним делать?
Я, преодолев брезгливость, подняла его."
"Влажноватый и… живой? Палец дернулся… и дергался… и попытался освободиться. Он извивался, что червяк, а когда я положила на пол, уверенно двинулся к порогу. Надеюсь, он хозяина ищет, а не мою матушку. И… я вынесла его за порог.
И громко сказала:
— Я не ищу с тобой вражды…
А стоило закрыть дверь, как за ней раздались шаги.
Стоило ли считать это благодарностью?
ГЛАВА 45
Ночь.
Она пришла и угомонила дом. Замолчали псы, запертые на псарне. Улеглись люди. Угасли огни… стало тихо.
Невероятно тихо.
Тишина эта была всеобъемлющей. Она скрадывала не только скрипы и сипы старого дома, но и звук моего дыхания. Будто ватой обернули.
Ненормально.
Страшно.
И страх колотится, он поселился где-то под сердцем, ощерился иглами, грозя разодрать его, такое никчемное. Беги-беги-беги…
Спасайся, глупая женщина.
Или и вправду решила, будто у тебя получится?
Мой страх отражался в темных глазах Араши. И бледное ее лицо было подобно луне, поселившейся в пруду. Оно кривилось и шло рябью, угрожая превратиться в нечто вовсе отвратительное.
А ты уверена, что этой женщине можно доверять?
Что, если она собственной рукой лишит меня жизни? Это ведь просто…
Нет.
Не со зла, отнюдь. Ей ведь тоже что-то видится. Что-то слышится.
И как знать, в какое чудовище я обращусь в ее глазах?
— Спокойно, — мой шепот рвется, тонет в вязкой тишине. И Араши вздрагивает. Она пытается отползти от меня, а комнату наполняет утробное рычание.
Здесь много крови.
Так сказал призрак.
И много смерти. И еще боли. Я ведь чувствую… они зовут меня, души, запертые в этом месте, которое больше не являлось моим домом.