Ее тонкие пальчики порхали, удаляя поврежденные зерна, которые тоже пойдут в похлебку. Пару — я знаю — Юкико спрячет в рукаве для птиц. Птицы ее любят.
— Чего бояться? — Кэед просто сидела, оглядываясь с немалым любопытством.
Ей прежде не случалось заглядывать на кухню.
— А если… если он захочет тебя увезти?
Мицухито вздрогнула и выронила тонкий стебелек травы.
Травы она собирала в саду и сушила в пустой мастерской. Что именно, я, признаться, понятия не имела. Одуванчик вот опознала и еще, кажется, вьюнок.
Я не возражала.
— Что ж, если он настолько слеп, что не испугается, — Кэед провела ладонью по конопатому личику, — и захочет взять меня в жены… я буду только рада.
— Но… — Юкико закусила губку. — Он же тьеринг!
— И что?
— Он… он увезет тебя на Остров… и…"
"— Деточка, — Кэед вздохнула, — открой наконец глаза. Если кто на нас и позарится, то только тьеринг… увезет? Это вряд ли… мне наставник рассказывал, что остров их гибнет, и потому тьеринги ищут мира с Императором…
Пустая земля.
А тьерингам, стало быть, и такой сгодился.
— А Император не слишком рад, поскольку земли не хватает, но счел, что лучше ему иметь тьерингов обязанными, чем врагами. Они пришли просить, но ведь и просить можно по-разному…
Ее ладонь скользнула над столом, повернулась, обнажив мягкую кожу запястья, и шелк съехал, открывая чуть больше дозволенного правилами.
Острые косточки.
Пятнышко веснушки, будто лепесток рыжего цветка, прильнувший к коже.
— И все равно не понимаю, как ты можешь думать об этом! — воскликнула Мицухито. Стиснув каменный пестик, она с силой давила на него, поворачивала то влево, то вправо, размалывая травы в пыль.
— Я в принципе могу думать…
Араши за спиной Лейко закатила очи.
— …и я хочу семью. Меня всю жизнь готовили к тому, чтобы стать госпожой в большом доме.
Я кривовато усмехнулась: с удовольствием уступила бы ей высокую честь.
— И я буду хорошей женой. Я рожу детей… сыновей, которые силой своей восславят имя отца.