Любой в этом несчастном городе с немалою охотой расскажет о безумице Иоко, которой вздумалось воскресить вдруг древний обычай…
Здесь не так много поводов для сплетен.
— Плохо. — Хельги нахмурился. — Ваша малышка скачет, что коза, но…
Я лишь развела руками.
Мы поняли друг друга. Нынешние гости были, по сути своей, обыкновенными хамами. И пусть хватило их дури на то, чтобы бросить палку… да и ударить они бы ударили, той же палкой или кулаком, ногой… не важно, главное, что оба они — трусоватые мерзавцы, не более того.
С другой стороны, настоящему воину противостоять может лишь другой воин, да и то не всякий…
Я лила воду на руки, и Хельги мылся, шумно отфыркиваясь и отплевываясь. А после, хитро изогнувшись, пил тонкую струйку. Вздыхал. И, вытерев лицо полотенцем, сказал:
— Так где ваш чай?
Мы устроились на террасе. Я села на ноги, для Иоко поза эта была привычна.
— Извините, но ваши эти… почему у вас нет нормальной мебели?"
"— Может, потому что здесь привыкли обходиться без нее? — Я позволила себе улыбку.
Чай подала Шину и, одарив тьеринга суровым взглядом, удалилась. А он лишь ладонью по косе провел и прицокнул.
— Суровая женщина…
Я уступила место Иоко, в чьей крови был прописан древний ритуал церемонии.
Он молчал.
Ждал, пока я начну беседу.
А я перебирала возможные слова, пытаясь найти подходящие.
— Зачем вы здесь? — спросила я, и руки Иоко слегка коснулись крышки массивного чайника с горячей водой.
Чайный домик пришел в запустение, и вряд ли получится его восстановить. Признаться, матушка Иоко никогда-то не была любителем церемоний, да и гости в доме собирались редко.
— Да… в гости вот заглянул. — Он поднял крохотную чашку и покрутил в пальцах. — Только того горького не надо, который на зеленую жижу похож.
Варвар.
И чужак.
Островитяне ценят вяжущую терпкость маття.
Я смешала порошок и горячую воду, привычно разбила бамбуковым венчиком комочки.