И этот белобородый старик, вида самого благообразного, восседал в повозке.
Алый стеганый халат.
Высокая шапка.
Резная трость с навершием в виде птицы. И печаль в очах…
Свиток, перетянутый шнуром. Красная сургучная печать, что рассыпалась при прикосновении, и, стало быть, дело не обошлось без магии.
— Собирайтесь, — велел старик, глядя мимо меня. — Мудрейший Умару ждет…
Он милостиво позволил мне прочесть свиток.
Хитросплетенье слов. Вязь символов. И едва ощутимая насмешка, будто он, мудрейший, знал обо мне куда больше, нежели я сама… и не только обо мне.
Слуга проводит.
Вот только потесниться, чтобы и я могла присесть в повозку, он не соизволит, а взять рикху… нет, я была бы не против, однако, с другой стороны, идти недалеко.
Откуда я знаю?
Не я.
Иоко.
И собиралась я быстро, ибо нехорошо заставлять ждать человека, от которого, возможно, зависит твое будущее. И пусть правила требовали собираться не спеша, составив наряд минимум из пяти шелковых платьев, которые бы сочетались друг с другом, не говоря уже о такой мелочи, как прическа и лицо…
Умывание.
И выщипывание бровей, которые давно следовало бы удалить воском. Плотный крем, выравнивающий кожу. Толстый слой рисовой пудры, который придал бы коже нужную белизну.
Черный лак для зубов.
Беличьи кисти… у меня сохранились остатки прежней роскоши, но думаю, мудрейший Умару как-нибудь перенесет меня в обычном виде. Единственное, что я позволила себе — черную бархатную каплю на щеке, знак вдовства и глубокой сердечной печали…
Моя безымянная девочка — имя она себе так и не придумала — споро собрала волосы в гладкий узел, который перетянула простым шнурком.
— Спасибо, — я кивнула, именно так и должна выглядеть вдова-просительница.
Скромно, сдержанно и…
…и слуга одарил меня хмурым взглядом. Он поджал подведенные алой краской губы и отвернулся.
Ах да, зонтик.
И девочка.
Она молча пристроилась за мной. Когда только успела облачиться в чистое платье? Правда, то было несколько коротковато, и, похоже, вопрос одежды встал куда раньше, чем я ожидала.
Старик цокнул языком, и ослик его послушно засеменил по улочке. К счастью, животное было то ли старо, то ли с рождения степенно, главное, что мы вполне успевали за повозкой.
А ехать и вправду было недалеко.
Почтенный Умару жил на соседней улице. Дом его, огороженный каменным забором, на котором вольготно устроилась стая кошек, был велик и роскошен.
Изогнутые шляпы крыш.