Терье искоса посмотрел на него.
— Это сильное средство?
— Да, и оно не безопасно, — по глупости признался Эскиль. И тут же ему захотелось прикусить себе язык.
— Будет лучше, если ты отдашь его мне, — сказал хозяин и протянул руку. — Сольвейг ничего не понимает в этом.
Этого еще не хватало! Чтобы малютка Йолин по-прежнему мучился? Эскиль ни за что не хотел отдавать лекарство Терье. Иначе дни мальчика будут сочтены.
— К сожалению, у меня ничего больше нет, — соврал он. — Я отдал свой последний запас.
Он уже отдал лекарство Сольвейг.
Вопрос был только в том, как ей пользоваться этим средством, не привлекая внимания Терье. Этого нельзя было допускать. Ведь Йолин просто изнемогал от боли.
Чтобы изменить ход его мыслей, Эскиль спросил:
— Но как тебе удается заполучить постояльцев? Как они узнают об этой бухте, совершенно скрытой от глаз?
Откинувшись назад, Терье принялся ковырять в зубах ногтем на мизинце.
— У меня есть посредник. Он посещает гостиницы и постоялые дворы, беседует с приезжими. Иногда я и сам там бываю.
— Посредник? — сказала Сольвейг. — Слишком хорошее название для придурковатого сына Вернтсена!
— Никакой он не придурковатый, — сердито возразил Тарье.
— Но он всем уши прожужжал рассказами об…
Терье оборвал ее так грубо, словно ударил по лицу:
— Женщины молчат, когда разговаривают мужчины, разве тебя этому не учили?
А Эскиль подумал: тот его помощник рассказывает всем историю о сокровищах.
А что собирался делать теперь Эскиль?
Искать клад для Терье, который сам боится это делать?
Он сидел и думал, не сказать ли ему: «Я слышал, что один здешний крестьянин имеет при себе записи об истории Эльдафьорда. Поэтому я решил встретиться вечером с дочерью этого крестьянина, Ингер-Лизе. Чтобы почитать эти записи». Но он этого не сказал. Да и стоило ли об этом вообще думать? Разве не достаточно просто встретиться с хорошенькой девушкой? Ведь не из-за этих записей он встречается с ней! Или все-таки из-за них? Во всяком случае, у него не было желания говорить о своей встрече с Ингер-Лизе.