Беззащитным? Да, этот человек сейчас был слабее ребенка, однако он умел пользоваться словами, как самым грозным оружием.
Эрика была благодарна, что ее не вынуждают терпеть его общество, хотя из-за этого ей придется идти пешком. И она не возражала, если бы только кто-нибудь вспомнил, что башмаки ей так и не вернули. Она даже не была уверена, что это сделано нарочно, поскольку вовсе не Кристен скрутила ее запястья длинной веревкой, привязав другой конец к телеге. Это сделал Торольф, и Эрика подумала, что он просто не заметил, что она босая, поскольку нижнее ее платье было слишком длинным.
Эрика сразу поняла, как тяжело ей придется, но по какой-то смехотворной причине, возможно, потому что Селиг наблюдал, как ее привязывают к телеге, в ней взбунтовалась гордость, и она решила не спрашивать о башмаках.
Пленница шагала с той стороны, откуда мужчина в телеге не мог рассматривать ее, да и она сама его не видела.
Но по мере того как проходили часы, Эрика начала все больше отставать. Правда, она ни разу не упала, но пот струился со лба от жары и усталости.
Солнце высоко поднялось в небе, когда саксонский лорд остановил коня рядом с Эрикой и предложил ей мех с вином.
– Кто ударил тебя?
Опухоль на щеке все еще была заметна, и, если скосить глаза, Эрика могла ее видеть. Неприятное чувство и боль не давали девушке забыть о вчерашнем.
– Ваша жена, – коротко ответила она. Но лорд не выказал ни сочувствия, ни возмущения.
– Она готова на все, если дело касается родных. Даже убить, – только и сказал он.
Вот уж действительно на все. Эрика сомневалась, что когда-нибудь сможет забыть приставленный к горлу кинжал.
– Я ожидала этого, – выдохнула она.