Казалось, даже собственная боль отступала при виде страданий девушки. Однако та ни разу не взглянула на Селига, что было для нее совсем не легко, так как она шла рядом, лицом к лицу с ним.
И когда Эрика наконец споткнулась, ее глаза сразу же встретились со взглядом Селига, давая понять, что она не так уж равнодушна к его присутствию, как хочет показать. Он молча поманил ее к телеге, но подбородок девушки вызывающе поднялся в знак решительного отказа.
Селиг мгновенно застыл от негодования, хотя измученное тело тут же напомнило о себе тягучими судорогами и пронзившей спину болью.
Но она не знала, что у Селига есть и другие способы добиться своего, конечно, не настолько действенные, как если бы он взял дело в собственные руки, но все же вполне достаточные. Селиг сел, чтобы привлечь внимание Ивара, ехавшего за телегой, и подозвал его.
– Принеси ее, – сказал ему Селиг.
Ивар без единого слова повиновался и, не обращая внимания на громкий визг Эрики, подхватил ее за шиворот, подтащил к телеге и бросил туда."
"Девушка было приземлилась на колени, но не смогла опереться о доски связанными руками и рухнула лицом вниз. Ошеломленная падением, Эрика не сразу опомнилась и несколько мгновений лежала не шевелясь, радуясь, что не поцарапала щеки, но отнюдь не тому, что вновь оказалась в телеге.
Намереваясь вскочить и продолжать путь пешком, Эрика попыталась сесть.
– Останься, или я велю снова скрутить тебя, – услышала она.
Эрика замерла. Неужели Селиг прочитал ее мысли? Он, кажется, злится на то, что она отказалась повиноваться? Что ж, пусть терпит. Эрика здесь не по своей воле и не собирается покорно выполнять любое его повеление.
Эрика едва сдержалась, чтобы не дать волю языку и не высказать все, что накипело на душе, и только демонстративно повернулась к Селигу спиной. Она его узница, и с этим ничего не поделаешь. Раздражать его дальше означает лишь тешить свою гордость, но судьбу не изменишь.