Но даже одного короткого взгляда хватало, чтобы понять — это он… Тот самый, что чертил цепочки следов, день за днем преодолевая все большее расстояние от опушки до дома.
Едва не заорав в голос, Паштет ринулся к балконной двери. Но все же успел заметить, что за фигурой по стене, старательно огибая окна, тянется пунктир из липкого мокрого снега.
Вкатившись в квартиру, Комолкин захлопнул створку и завернул пластиковую ручку с такой силой, что едва не выломал. Рухнул на пол, вспоминая — не выпил ли ту самую стопку, о которой мечталось четверть часа назад? Не выдумал ли во хмелю? Сердце колотилось в груди, как капля шальной ртути.
Взяв себя в руки, парень поднялся с пола и с опаской выглянул в окно. Снег усилился вместе с ветром и теперь летел почти параллельно земле. Паштет растер пальцами холодные виски. Разумеется, ему привиделось. Иначе же и быть не могло?! Разумеется…"
"Он вдруг ощутил, что коленки трясутся. Неужели это было не просто формой речи, и перепуганный человек действительно мог упасть под собственным весом? Нервно рассмеявшись над неуемным воображением, Комолкин заставил себя снова выйти на балкон.
Стена многоэтажки была пуста. На жестяные оконные отливы налипал снег. Где-то в районе стройки развернулась легковушка, в соседнем дворе завыла автомобильная сигнализация.
Губа Паштета искривилась в подобии усмешки, а затем ее пронзил мелкий тик.
Ему стоило притормозить с алкоголем. С парой-тройкой крепкого пива после работы. Со стопочкой-другой водки под нехитрый ужин. Во всяком случае, до тех пор, пока он не обживется, не привыкнет к странностям нового места жительства и не заведет здесь приятелей.
Перед сном Паштет обратил внимание, что кот у соседей сверху больше не достает его своим противным голодным воем…
Весь следующий день Павел провел в раздумьях о том, кого бы мог предупредить о странном мужчине, с такой легкостью завладевшим его самообладанием и мыслями.