— Как я уже говорил в Гайд-парке, тебе нечего бояться Брентвуда. Он негодяй, но, как многие негодяи, в душе трус. Он не обидит тебя.
Мистер Паркер-Рот, конечно же, ошибался. Брентвуд мог обидеть ее, а вместе с ней и Эви. Для этого ему надо было всего лишь рассказать об их встрече десять лет назад.
— Если что, дай мне знать. Я разберусь с ним.
— Да, спасибо. — Но уже слишком поздно. Как только Брентвуд скажет леди Данли или любой другой сплетнице о том, что случилось в доме барона Геддинга, сезону Эви настанет конец.
Нет, на этот раз отец ни при чем. Вся вина будет лежать только на ней.
Энн, под руку со Стивеном, направилась в бальный зал. Вероятно, примерно так чувствуют себя преступники, которых ведут на гильотину.
* * *"
"Стивен наблюдал, как Энн вальсирует с Дамьеном.
Энн улыбнулась на какое-то замечание Дамьена, и Стивен ощутил укол ревности. Великий Зевс! Только этого не хватало! Дамьен — его лучший друг, счастлив в браке, обожает жену, и все же он с трудом подавил желание увести Энн подальше от него.
Да, сезон будет нелегким, если он станет ревновать Энн ко всем мужчинам, оказывающим ей безобидные знаки внимания. Лучше уж заняться чем-нибудь полезным, например, выяснить, чего она так боится.
Интересно, почему она раньше не танцевала? В этом не было никакого смысла. Энн не была юной девушкой, оказавшейся в стесненном положении. Она дочь графа. Ее отец, конечно, человек эксцентричный, но все же не настолько, чтобы люди шарахались от него и от его семьи.
Да, уродливые платья, которые она предпочитала, ей не помогали, но они скрывали только физическую привлекательность. Любой человек, поговорив с ней несколько минут, не мог не оценить ее страстность, силу воли и смелость.
Это означает, что либо все мужчины в окрестностях имения Крейна идиоты, либо Энн сама хотела оставаться незамеченной.