Она должна все рассказать ему, она не станет больше лгать своим молчанием.
Но только не сейчас! Какой может быть вред от небольшой задержки?
Она все расскажет… позже.
— Ты намерен меня наказать? — поинтересовалась она и на всякий случай добавила: — Я имею в виду: словесно… не руками, а языком…
Ох! В животе разлился жар, между ногами стало влажно. Ох, не следовало ей упоминать о языке!
— Надо бы. — Стивен говорил напряженным шепотом. Он смотрел на нее во все глаза, и глаза эти были… голодными?
Энн облизнула пересохшие губы.
— Почему?
Он растерянно заморгал:
— Что почему?
Ей тоже было трудно ухватить нить беседы.
— Почему ты хочешь меня наказать?
Глаза Стивена сверкнули. Но ведь она точно сказала «меня наказать», а не «сними мое платье», разве не так?
Она была уверена, что произнесла именно первую фразу, хотя желала выговорить вторую.
— Да. — Его взгляд метнулся в сторону. — Я хочу… я хочу сказать…
Он шагнул к ней, схватил за плечи и встряхнул, не сильно, но достаточно чувствительно, так что булавки, судя по всему, из последних сил удерживавшие ее волосы, выпали и непослушные кудри рассыпались по плечам Энн.
— О чем ты думала сегодня вечером? — Его голос был хриплым.
— Когда именно? — уточнила Энн. Теперь она могла легко дотянуться до пуговиц на его жилете. Они ее притягивали. — Когда была с тобой в саду?
Она сразу покраснела. Этого тоже не следовало говорить.
"Энн не имела намерения рассказывать Стивену, о чем думала тогда и что чувствовала. Потому что, если бы рассказала, ей оставалось бы только попросить, чтобы он заставил ее испытать то же самое снова…
Дверь закрыта. Она уже и так падшая женщина. В двадцать семь лет ей может больше и не представиться шанс заняться… этим видом деятельности.
Когда Стивен узнает правду — когда все узнают правду, — у нее вообще не будет никаких шансов. Конечно, если она не решит пойти по обычному пути падших женщин.
— Нет, черт возьми! — К Стивену вернулась способность к связной речи. — Когда танцевала с Брентвудом.
Брентвуд. Энн снова почувствовала себя грязной.
А что делал Стивен, когда она терпела издевательства лорда Брентвуда?
Злость все же лучше, чем холодное болезненное ощущение полной безнадежности.
— Удивлена, что ты вообще меня заметил. Мне казалось, что ты полностью занят своей партнершей — твоей любовницей — леди Ноутон.