Силуэт второго постояльца, едва различимый в тусклом свете, падающем из крошечного оконца под потолком, оторвался от стены и опустил руки. Стас поднялся с пола, сделал два шага назад, уперся спиной в холодную кирпичную кладку и замер.
– Ты кто? – спросил он и сам удивился, насколько нелепо прозвучал этот простейший вопрос.
Незнакомец медленно повернулся, и луч заходящего солнца, скользнувший под капюшон, отразился двумя желтыми огоньками, вспыхнувшими, словно поминальные свечи. Два человека молча смотрели друг на друга, каждый из своего угла тюремной камеры, и ждали, не решаясь предпринять что-либо.
"Землистые тонкие губы на иссохшем лице дрогнули и плавно растянулись в улыбке. Он узнал. Узнал и Стас. В два прыжка подскочив к Коллекционеру, он выхватил из кармана карандаш и приставил его отточенный конец к горлу ухмыляющегося охотника за головами. Тот даже не шевельнулся, только улыбка стала еще шире, открыв ряд неровных желтоватых зубов с хорошо заметными острыми клыками.
– Вот и свиделись, – прошипел Стас, надавив посильнее на горло врагу.
Грифель вошел под кожу, собирая вокруг себя быстро набухающую темную каплю.
– Ну, здравствуй тогда, – весело поприветствовал Коллекционер, едва не смеясь. – Как ребра, не ноют?
– Ноют, сука! – ответил Стас, свободной левой рукой коротко и резко двинув прямо по дыре на плаще в области правого плеча.
Улыбка моментально исчезла с надменной тощей рожи, сменившись гримасой боли. Охотник издал сдавленный гортанный рык и попытался сесть на пол, но впившийся в шею карандаш удержал его от этого импульсивного поступка.
– А у тебя как? Ничего не болит? Нигде не давит?
Коллекционер выпрямился, взглянул обидчику в лицо своими звериными янтарными глазами и снова натянул на морду совершенно неуместную улыбку.
– Хуй ли ты щеришься, мразь? Что смешного, а?
Плечи охотника мелко задрожали, из горла полились сиплые каркающие звуки:
– Забавно, – покачал он головой. – Забавно, когда два смертника пытаются убить друг друга.
Подлая злорадная мыслишка затрепеталась в мозгу, нашептывая: «Давай, скажи ублюдку, что подыхать ему предстоит в гордом одиночестве. Пусть, сука, поперхнется своим мерзким хихиканьем», но, подумав как следует, озвучивать ее Стас не захотел.
– Да, – криво ухмыльнулся он в ответ. – Пожалуй. – И, медленно убрав карандаш от горла Коллекционера, отступил назад.
Охотник потер рукой шею и откашлялся.
– Странная штука – жизнь.