Трубок было много, разной длины и толщины, некоторые изогнуты, с утолщениями на концах. Ими был усыпан весь пол.
– А вот и защитники цитадели, – подтвердил Леший догадку Стаса, сдувая пыль с поднятого черепа. – Ни хрена себе, сколько тут народу полегло! – Он повел фонарем вокруг, освещая все новые и новые останки. – Глянь-ка, похоже, не все здесь от рака загнулись. – Леший поднял еще одну черепушку и ткнул пальцем в длинное рубленое отверстие на лбу.
– Да. – Стас присел и посветил на грудину с засевшей внутри расплющенной пулей.
– И не говори. Я столько костей за раз только на скотомогильнике видал. Может, коронки золотые подергаем, а?
– Думаю, тут без нас уже помародерствовать успели.
– Это верно, – грустно согласился Леший и отшвырнул череп в сторону. – Ладно, пойдем, агрегат наш отыщем. Да и выбираться отсюда надо. Паскудное местечко.
Они, просвечивая каждый проем, подошли к двери с раскуроченным косяком, за которой метров на пятнадцать тянулась цельная стена.
– Хе-хе, – постучал Леший по железному листу.
Гипотеза подтвердилась, как только луч фонаря проник внутрь помещения. Оказалось, что усеянный останками коридор был лишь прелюдией, а здесь, в кладовой, за железной дверью, на которую, должно быть, так надеялись обороняющиеся, глазам открылось настоящее костехранилище. Теперь «заботливая» рука мародеров просматривалась куда как отчетливее.
– Мама дорогая! Похоже, сюда согнали всех, кто был в клинике, – сказал Стас, рассматривая пирамиду из костей. – И забили как скот.
– Все подчистили, суки. – Леший бродил по кладовой, обходя кучи тряпья, и переворачивал ногой отдельно лежащие черепа, обращая внимание на плачевную сохранность зубов умерших.
– Отыскал?
– А то? Стоит родимый, нас дожидается.