Наконец движение остановилось, чудовище выронило изо рта рваный шматок печени и открыло глаза…
Карие, чуть замутненные, с сеточкой воспаленных сосудов по краям, усталые глаза старой женщины. Они несколько секунд неподвижно глядели на Стаса с красного овала лица, испещренного морщинами, потом опустились. Чудовище осторожно приподнялось, медленно перебирая руками по полу, и село, неуклюже обхватив подтянутые к груди колени. Голова повернулась в противоположную лестнице сторону и стыдливо повисла, уткнувшись подбородком в ключицу.
Палец замер в половине хода и вернулся назад, ослабив давление на спусковой крючок. Стас, по-прежнему держа в прицеле нелепое творение обезумевшей природы, бочком спустился на первый этаж и двинулся к выходу. Уже на пороге он остановился и прислушался, ему показалось, будто существо издало какой-то звук. «Всхлип? Нет. Почудилось». Тварь сидела все так же неподвижно, склонив набок огромную безобразную голову, только костлявые плечи мелко подрагивали.
Стас, не отрывая взгляда от пустыря, перебрался через забор и спрыгнул на пыльную обочину.
Минут через десять он остановился возле примеченного столба и достал шомпол. То, что ополоумевший от страха мужик и полтора десятка собак не подорвались на минах, перемахнув через насыпь в этом месте, конечно, здорово обнадеживало, но все же не настолько, чтобы слепо довериться удаче.
«Общую тревогу пока не забили, – подумал Стас. – Хоть бы часок еще…»
Он перекинул автомат за спину и едва ли не ползком двинулся через насыпь, осторожно прощупывая шомполом бурый щебень впереди себя. Ближе к середине опасного маршрута выяснилось, что перестраховка была вовсе не лишней. Шомпол, очередной раз протиснувшись между камнями, уткнулся в какую-то ровную поверхность, издав глухой стук.