Стас смотрел в это темное нечто, расшитое солнечными блестками, и строил планы на будущее: «Валя, Валя, Валентин… Скоро свидимся мы с тобою, потолкуем по душам. Расскажешь мне, пидорас, почем нынче гайки и охотники за головами. Все расскажешь».
Размеренный ход греющих душу мыслей о грядущей расплате прервался двумя сильными толчками. Телега перескочила колдобину и дальше покатилась уже заметно плавнее.
– Ну все, сымай мешок свой, – торжественно оповестил Рупор. – Теперь можно.
Стас стянул с головы тряпку и сел, придерживая рукой ноющий бок.
– Далеко еще?
– Нет, скоро будем. Что, уже не терпится в дело? Соскучился, чай, по работе-то? – сыронизировал Рупор. – Детишек там пострелять, баб покалечить…
– По бабам и ребятишкам не стрелял ни разу и планов таких не имею. Путаешь ты меня с кем-то.
– Ну да, ну да, путаю. Будто не я видал, как дружки твои деревни целиком выкашивают. Позапрошлой осенью сам еле ноги унес. Ага. Путаю я…
– Слушай, мил человек, – отозвался Стас негромко.
– Отчего же святой? Не святой, конечно, однако понятия имею.
– О чем ты понятия имеешь?
– О морали, о законах Божьих.
– Ух, бля! А чего ж ты тогда в скит не подашься? Бил бы там лбом об пол с утра до ночи да кадилом махал. Так ведь нет – шаришься по лесу с автоматом, на обозы нападаешь, людей убиваешь. Это же грех смертный.
– Людей я не убиваю. А говно всякое обозное – не люди вовсе, а скотина говорящая.
– Ну-ну… И что же тебе, например, девка та вчера сделала и папаша ее? Чем насолили?
– Ты про папашку вспомнил? – голос у Рупора начал заметно подрагивать. – А не из-за тебя ли он сдох? Сучара подлая.
– Нет. Он сдох из-за тебя. Ты ведь за это еще чуть пулю в чан свой пустой не словил. Запамятовал? А потом еще на коленках перед командиром ползал и соплями давился.
– Ах ты падла! – задыхаясь от возмущения, выдавил Рупор дрожащим шепотом, пихнул Стаса в плечо и соскочил с телеги.
Не дожидаясь, пока истеричный «праведник» воплотит свою угрозу в действие, Стас шагнул вперед, наступив правой ногой Рупору на левый ботинок, левой рукой ухватился за ствол автомата, не давая его развернуть, а правой вынул из АК рожок и дважды вмазал им незадачливому мстителю по переносице. Весь этот акробатический этюд занял не больше двух секунд.