– За фотку? На которой она с другим мужиком? – Я решила, что могу и не отвечать, раз уж девушка и без меня все знает. – Чудеса… – сказала она нараспев.
– Есть сомнения? – подала я голос.
– Ну… зачем ей врать подруге? Хотя… трудно представить, что она ему изменила. Может, раньше, но не после того, как они вернулись из Венесуэлы.
– Наблюдалась большая любовь?
– Огромная, – усмехнулась Татьяна. – Когда женщина с таким восторгом смотрит на мужчину, вряд ли ее посещает мысль об измене.
– А он на нее тоже с восторгом смотрел?
– С нежностью.
– Как он, справляется? – спросила я.
– Держится, но это нелегко дается. Не успел в себя человек прийти после аварии, и нате вам…
– Со здоровьем у него большие проблемы?"
"– Да вроде бы все нормально. Организм молодой… Первое время он даже документы подписывать не мог: правая рука сломана, ладонь по косточкам собирали, пришлось печать изготовить с его подписью, чтоб не мучился. Но я думаю, сейчас его мало беспокоит собственное здоровье.
– На днях у него была посетительница, юная девушка со светлыми волосами.
– Была, – усмехнулась Татьяна. – Выскочила из кабинета зареванная. Это Чухонка, о которой Милка рассказывала? Вряд ли девчонка что-то выгадала от ее смерти. Ему потребуется время, чтобы прийти в себя… хотя… никогда не знаешь, как все обернется…
– А никаких странностей за шефом в последнее время вы не замечали? Может, звонки какие-нибудь или излишняя нервозность?
В ответ она пожала плечами:
– Не замечала.
– Фенька считает, что под нас конкуренты копают, – с усмешкой заметила Вера.
– Откуда им взяться?
Татьяна задала Верке пару вопросов касательно работы, взяла папку с документами и покинула кабинет.
– Танька права, – понаблюдав за мной, заметила Вера. – Милка последнее время говорила о Берсеньеве с придыханием. Любовь, граничащая с обожанием. Она б в лепешку разбилась для его удовольствия. А раньше, в самом деле, относилась… как бы это помягче… без особого уважения.